Мириам безмятежно улыбалась, когда грубая толстая петля стиснула ее нежную лебединую шею, и прежде чем опора выскользнула из-под ног ее, успела выкрикнуть на иврите:

– Шма Исроэль: Адоной Элойхейну – Адоной эход!

Ирод наблюдал за казнью из окна Антониевой башни, – он видел, как расселся помост, как жена его низверглась в пропасть, повиснув в петле. Ее тело долго дергалось в судорогах. Эти несколько минут показались Ироду целой вечностью. Наконец, все кончилось. Мертвая тишина повисла над площадью, и только слышались всхлипы какой-то женщины, стоящей в толпе народа. Ирод вернулся во дворец, упал на постель, зарылся головою в подушку и попытался забыться сном, но перед мысленным взором его появился незабываемый образ любимой жены. Внутри него мгновенно выросла какая-то пустота, и он попытался заполнить ее вином, но, увы, это не помогло. Он вдруг почувствовал такое одиночество, что в малодушии помышлял о самоубийстве. «Яду мне. Яду!» Как вдруг посреди пустой спальни раздался чей-то вкрадчивый голос:

– Ирод Великий. Будь же мужчиной! Вспомни, что ты – царь Иудейский. Теперь твоей власти ничто не угрожает. Ты построишь новое царство, которое превзойдет своим великолепием державу Давида и Соломона.

Книга первая. Искривление

Глава первая. Звезда Спасителя

Из начала было две сущности, подобные близнецам: добро и зло. Свет осиял Тьму, – произошел взрыв, положивший начало времени и пространству, – появилась Вселенная, а Тьма, потеряв часть себя, укрылась на ее окраинах. Свет стал Богом и создал сонм иных существ, Себе подобных, сотворив их Духом Своим. Злое начало, однако, желало восстановить свое господство. Правда, прямое столкновение с Богом было невозможно. Поскольку Свет и Тьма не могут существовать друг без друга. И тогда решено было создать существо, воплотившее в себе оба начала, и предоставить ему свободу выбора. Из осиянной Тьмы Творец по своему образу вылепил человека и вдохнул в него свое подобие – Дух, и стал человек душою живою. Тем временем, тьма обольстила одно из лучших духовных творений Бога – Его служителя, ангела Сатанаила. Он переметнулся на сторону тьмы и превратился в Злого духа. Прельстив человека знанием тайн Вселенной, Злой дух подвигнул его на греховное падение. Человек отверг обитель Бога и выбрал мир земной, где хозяйничала тьма, источник погибели. С тех пор на Земле идет борьба, в которой когда-нибудь решится судьба Вселенной…

Однажды человек возгордился, возомнил себя Творцом, равным Богу, и построил башню высотою до небес. В святилище на вершине той башни некогда приносились кровавые жертвы богам Вавилона, а отрубленные головы скатывались вниз по ступеням высокой лестницы. Время от времени земля погружалась во тьму, но свыше приходило возмездие: Бог истреблял людей, оставляя в живых лишь немногих праведников, которые продолжали род человеческий. После потопа строительство башни возобновилось, но так и не было окончено. В Вавилонию на колесницах вторглись арии, которые принесли веру в единого Бога – Господа Мудрого. Как и надежду на обновление погрязшего в грехах мира с приходом Спасителя.

Звезды сияли на небосводе, выхватывая из ночного мрака силуэт грандиозной постройки, наполовину разрушенной и сверху увенчанной круглою лишенной крыши башней с дверцею, которая открывалась лишь раз в году. Подножие, первый ярус, постройки, которая некогда называлась зиккуратом, теперь занимал храм, где и днем, и ночью горел огонь в золотом сосуде на алтаре. К башне, лишенной крыши, вела лестница, которая находилась снаружи, с восточной стороны зиккурата. По этой лестнице наверх торопливо поднимались жрецы в белых одеяниях. Потайная дверца распахнулась, и они, нырнув в темноту, исчезли из виду…

Ночной воздух благоухал дивными ароматами, которые растекались по округе из храма, где возле пылающего алтаря стоял человек в маске, изображающей рогатое животное, похожее на быка. Руками, одетыми в перчатки, он держал пергамент, исписанный арамейскими буквами. При свете пламени человек этот нараспев читал вслух, время от времени осторожно, с благоговением приближаясь к алтарю и подбрасывая в огонь дрова душистого бальзамника. Огонь весело подпрыгивал в сосуде и, словно ребенок, жадно поедал вкусное лакомство. Дрова потрескивали, обугливались, шипели, а вверх поднимался густой белый благовонный дым, который выходил наружу через отверстие в потолке.

– За три дня до рождения Праведного Заратуштры, – звучал приглушенный голос человека в маске, – все селение Поурушаспы озарилось чудесным светом, подобным тому, какой расстилается перед самым рассветом солнца. Это на защиту рождающемуся пришли все ангелы. Ошеломленные пастухи из потомков Спитамы, выпасавшие скот и коней в окрестностях, говорили: «Великая благодать снизошла на селение Поурушаспы, где свет струится из каждой расщелины, поражая разум».