Пока спускались со стены, пока шли через мост, пока огибали старицу, времени прошло немало.

"Ну, если они, долбоклюи, промазали! До второго пришествия будут у меня ежиными шкурками подтираться! Тщательно! Да нет, не могли промазать! Видел, как камни ложились…"

Все снаряды ушли глубоко в землю внутри круга.

— Изрядно, изрядно! — вновь похвалил Филимон. — Довели свою вертушку до ума! Помню, как она у вас по первому разу развалилась — и смех, и грех!

— Да, было дело! — ухмыльнулся в ответ плотницкий старшина. — Особливо, когда стрела со стены свалилась да прямо на собачьи клетки! Вот побегали-то!

— А как праща у вас не раскрылась да в стену с размаху долбанула, помнишь?

— Забудешь такое! — Сучок передёрнул плечами. — Булыга полпуда всего, а чуть заборолы не снесла, даром что временные! А если б там пудов семь было? Хорошо, что Шкрябка тогда про камнемёты подумал, да надоумил постоянные заборолы не хуже кит ладить!

— То-то и оно! — Филимон тяжело вздохнул. — Чего дальше делать думаешь?

— Велю дюжину вертушек сладить да поставить на стены и ещё дюжину про запас — лишними не будут, — мастер мрачно усмехнулся, — Своя ноша, она, знаешь, не тянет…

— Угу, — кивнул наставник. — А потом?

— А потом буду такой строить, каким стены ломать можно! — По лицу плотницкого старшины пробежала тень. — Ну и чтоб чужие пороки разнести, если кто к нам с ними пожалует.

— Ясно… — Филимон огляделся вокруг. — И где ты его ставить будешь?

— А вот прямо тут! — Сучок топнул ногой. — Чтобы крепость ненароком не развалить пока всё не отладим. Если вертушка чуть к едреням всё не разнесла, то большой камнемёт и вовсе настоящая оторва будет!

— Оторва, говоришь? Ну, ты и окрестил! — Наставник на секунду задумался. — Добро! Бог в помощь тебе, Кондрат!

Часть третья

Глава 1

Ноябрь 1125 года. Михайловская крепость. Ратное и окрестности

С самого утра настроение у Кондратия Епифановича Сучка было препоганейшим, и это немедленно почуствовали на своей шкуре и артельные, и те из лесовиков, кто не ко времени попался плотницкому старшине на глаза. Досталось всем — мастер никого не обделил, каждого приголубил.

— С цепи он, что ли, сорвался? Зверь-зверем и, главное, на ровном месте! — выразил общее мнение Гаркун. — Нил, ты не знаешь, какая муха зодчего нашего укусила?

— Да хрен его знает! — сплюнул Нил. — Пошли жрать лучше. На обед звонят!

В трапезной всё разъяснилось: щека у Сучка заметно округлилась, да и жевал он очень осторожно, временами шипя и матерясь.

— Зуб, что ли, Кондрат?! — участливо спросил мастер Гвоздь.

— Угу, — кивнул Сучок.

— И давно?

— С вечера. — Старшина мотнул головой.

— Так это ты из-за зуба на всех кидаешься? — хмыкнул Нил. — Понятно! Дело такое — и на стенку полезешь! К Юльке ходил?

— Да ну её к бесу! — опять мотнул головой Сучок.

— Ну, давай я вырву, — предложил кузнец Мудила.

— Да иди ты! — старшина подпрыгнул на лавке. — Думаешь, я забыл, как ты старому Пахому зубы рвал?! Еле с того света его достали! Не лезь ко мне со своими клещами, убивец!

— Ну, как знаешь. — Даже сквозь запечённую у горна кожу кузнеца выступила краска.

— Во-во! Знаю! — скривился Сучок. — Понравилось ему, живодёру! Не-е, до моей пасти ты не доберёшься! Пусть вон другие дурни…

— Сучок, чего делать-то думаешь? Само ведь не пройдёт, — вмешался в разговор Нил.

— Один хрен в Ратное всем ехать, не забыли? Там Настёне отдамся — она хоть башку вместе с зубом не оторвёт, как некоторые! — Старшину аж передёрнуло от предвкушения. — А может, и пройдёт ещё! Ладно, жрите давайте, работы до хрена, а день короткий!

Ложки старательно заскребли по мискам.

— Ну что, всё слопали? — Сучок обвёл мастеров страдальческим взглядом. — Тогда пошли народ на работу выводить!

Мастера разом поднялись из-за стола и двинулись к выходу. Увидев, что начальство зашевелилось, зацыкали на своих артельные десятники, подгоняя отстающих.

Народ потянулся из трапезной.

— Слышь, Кондрат, ты, это, чеснока бы приложил, а? — тихо, так, чтобы слышал один Сучок, сказал Гаркун. — И науз[77] на, повяжи. Он сильный! У нас в веси наузница добрая!

— Спасибо! — Сучок, воровато оглянувшись, повязал вервие с узлами вокруг левого запястья.

— Ну, бывай, я к своим пошёл, — Гаркун перепоясал полушубок кушаком, надел шапку и вышел.

Сучок вздохнул и поплёлся на кухню клянчить чеснок.

Когда старшина, распостраняя едкий чесночный дух, появился на крыльце, его перехватил Мудила.

— Сучок, тебе скобы когда нужны будут? Мы уже отковали, можешь забирать, — Мудила мотнул головой в сторону посада, где дымила артельная кузня.

— Добро! — волна аромата, произведённая Сучком, могла разорвать в клочья средних размеров вурдалака[78]. — В Ратное съездим и заберу.

— Ладно, — кивнул кузнец. — Только скажи, жрёте вы их, что ли, зодчие хреновы? Где я вам железа столько возьму? Вроде ж от пращуров без них обходились?