Читаем Сотник полностью

"Нет, обоза пока не видать. А наставники как в воду глядели: и впрямь передали, что баб с детишками к нам отправляют. Может, и Алёну мою пришлют? Да нет, сказывали, только непраздных, тех, кто здоровьем слаб, старух и детишек малых… Остальных на стены да в селе пожары тушить. Да и не уйдёт моя, не таковская! Все они тут… как поперёк себя живут! Вся жизнь под порядок воинский построена, слова никто не скажи — и ведь гордятся этим! Что к себе, что к другим без жалости! Когда парнишку того вешали… Хоть он и вступился за брата, а нельзя поперёк приказа идти! Это как в срубе гнилой венец — не заменишь вовремя, всё завалится…

Ох, ети ж тебя в грызло, Кондрат! Опять забылся! А кто за временем следить будет? Пора караул менять, да к Гаркуну сбегать посмотреть, да… Да до едреней бабушки ещё чего! Бежать надо! Рысью!

Да ещё вояки мои меня же, не пойми с какого хрена, черепахой бегучей ославили, оглоблю им в грызло! И как воеводы со всем этим управляются?"

— Кондрат, погоди, разговор есть! — Филимон как будто поджидал Сучка у подножия башни.

— Иду! — недовольно откликнулся плотницкий старшина.

"И чего его нелёгкая принесла? Вот же невезуха! Как пить дать ещё на что-нибудь запряжёт… И слова не скажешь — сегодня он тут воевода!"

— Пошли-ка в холодке посидим. — Лицо старого воина так и лучилось умиротворением. — А то жарко тут.

— Дел невпроворот, Филимон, — Сучок дёрнул щекой.

— Дел всегда невпроворот, — кивнул наставник, — но всё же пойдём, присядем.

— Как скажешь, воевода!

Филимон привёл Сучка всё к той же лавке, не торопясь утвердился на ней, но сесть старшине не предложил.

"И этот изгаляться вздумал, хрен старый, в рот ему дышло! От как дал бы ему сейчас промеж гляделок, чтоб башка не шаталась, без греха, без стыда и досыта! Хотя этому дашь, пожалуй… Как он меня утром! Ладно, постоим, он в своём праве".

— Ты чего меня позвал, Филимон? — Плотницкому старшине не терпелось вновь окунуться в водоворот дел.

— Чего позвал? — наставник на мгновение задумался, а потом гаркнул: — Ты что творишь, козлодуй?! Драть тебя в перед и зад с лихим посвистом вдоль, поперёк и наискось под колокольный звон и в мудовые рыдания! Ты какого ядрёного огородного овоща дурь несусветную порешь, осёл иерихонский?!

— Ты чего лаешься, Филимон?! Я тебе не отрок! — Сучок развернул плечи и враз стал похож на мелкого и не по росту драчливого петуха.

— Молчать!

Плотник заткнулся на полуслове. Умел старший наставник добиваться повиновения, не отнимешь.

— Чего лаюсь, узнать возжелал? — Филимон прищурился. — Сейчас я тебе, голубь ты мой ласковый, всё поведаю! Ты здесь кто, воинский начальный человек или баба на сносях?! Молчать!

— Слушаюсь, господин наставник! — Сучок сам от себя не ожидал, что в ответ на поносные слова вытянется в струнку.

— О! Опамятовал немного. А раз так, слушай, — наставительно воздел вверх палец старый воин. — Ты когда строишь чего, к мастерам и подмастерьям во всяк час не лезешь? Ну, чего молчишь, отвечай?!

— А чего к ним лезть, они и сами дело знают!

— О! А к работникам? Они-то так-сяк? — отставной полусотник продолжил терзать Сучка.

— Тоже не лезу: их на сложную работу не ставит никто, и мастера над ними есть! — Плотницкий старшина начал наливаться краской.

— А за каким тогда хреном ты сейчас носишься, как в ж…у укушенный? Отвечай! — Филимон бил наотмашь.

— Так за всем пригляд же нужен!