Читаем Сотник полностью

— Я? — Феофан и скрывать не стал, что ждал именно этого вопроса, а Мишка вновь вспомнил вежливого и спокойного следователя, легко выводящего подследственного туда, куда ему нужно, совершенно незаметно для самого подопечного. — Конечно, иначе. Я бы не стал заставлять его делать то, что надобно, чуть не с ножом у горла. Я бы прежде всего дал ему почитать вот это, — и монах выудил откуда-то небольшой пергаментный свиток, — а коли бы он начал упрямиться, то напомнил, что бывает с теми, кто церковным властям перечит. Ему сие поболее других знакомо. Ты читай-читай, там не по-гречески, я нарочно перевел.

Развернутый свиток перешел к Мишке, и тот с удивлением прочел учительное послание Константинопольского патриарха ко всем священнослужителям, направляемым в окраинные земли Руси для духовного просвещения недавно окрещенных, равно как и язычников. Говорилось там о необходимости скорейшего утверждения в православной вере всех, кто изъявит желание принять ее, а в качестве примера приводился ни много ни мало Владимир Креститель. Великий князь Киевский, принесший на русские земли свет Христовой веры, не особо утруждал себя выяснением вопроса, насколько новообращаемые готовы к принятию святого таинства. Главное, что человек согласен креститься, а знания и твердость в вере — дело наживное.

Вроде как и не обязывало такое послание ни к чему, но попробуй оспорь его. Тем более что для недогадливых пастырей вполне хватало медвежьих углов типа Ратного: не умеешь ловить намеки — гоняй нехристей по лесам и забудь о столицах.

От такого поворота Мишка только затылок почесал.

"Похоже, сэр Майкл, мы тут имеем что-то типа индульгенции активно миссионерствующему священнику. То есть с одной стороны, разрешают ускорить процесс, особо не заморачиваясь предварительным просвещением потенциальной паствы, а с другой, за то же самое потом и прижать могут, ежели какой-то конкретный священник даст для этого повод. А ведь есть еще и третья сторона…"

— Вот-вот… — усмехнулся Феофан. — Знай ты про это послание раньше, и чувства своих соратников, верующих во Христа, не затронул бы, ибо остался смиренен и покорен воле пастыря, и самого пастыря в узду взял на будущее, и пастырю бы своему сохранить достоинство позволил. Тоже дело не последнее. Христиан-то у вас много, а души их в его руках. Зачем недоброжелателей плодить? А свиточек этот — гостинец малый — себе оставь, пригодится еще. Мало ли как с новым священником обернется?

"Опаньки! "Товарищ майор" вас оперативной работе учит? Хотя прав! По всем пунктам прав! Изящный ход дает выигрыш сразу по нескольким направлениям — как и положено грамотному управленческому решению. А чему вы, собственно, удивляетесь? Он применяет те же методы, а пример управления путем манипуляции "от спецслужбы РПЦ", извольте заметить, дорогого стоит.

Еще неизвестно, знал ли отец Михаил об этом документе, а если бы и знал, то вам бы точно не показал. Он, конечно, идеалистом был, но не дураком, чтобы со мной или дедом таким делиться. А Феофан, стало быть, делится, да еще мимоходом? Как он там изволил выразиться? Гостинец малый? Значит, и большой припас, а поднесет или нет, зависит от того, сойдемся ли во взглядах на взаимную полезность. Он-то наверняка знает, зачем вы тут всем так резко понадобились, и явно не хочет к чему-то этакому опоздать".

— Благодарствую, отче! И впрямь пригодиться может. Только чем отдарюсь? — Мишка, поднявшись из-за стола, поклонился, изобразив приличествующую случаю признательность; запихнул свиток за пазуху и в который раз подумал, что не мешало бы завести моду на карманы. Феофан хмыкнул, оценив актерскую игру собеседника, и у Мишки снова появилось ощущение, что он сам с энтузиазмом топает в расставленную ловушку.