Читаем Сотник полностью

— Ты, Никанор, сам отроков на заклад подбил, и сам при всех слово давал. Уговор ваш я слышал, в том и князю свидетельствовать стану. На княжьем суде и Бояша и наставник сих отроков Арсений, ратник Ратнинской сотни, свое слово скажут, и прочие не откажутся… — Монах коротко оглянулся на посетителей. — И корчмарь свидетелем пойдет. С тебя, кстати, и убыток ему покрыть — стену-то заделать надобно. Так как, княжий суд подождем или сам полюбовно с отроками договоришься?

— Да я чего? Ты, Феофан, того… — резко пошел на попятную купчина, — не так ты меня понял. Коли слово дадено… Шапку вот только жалко… Зачем в клочья-то?

— Ничего, она у тебя не последняя, — усмехнулся монах и повернулся к уряднику: — Стало быть, так вас в вашей Академии учат? И слово и дело? Славно!

Мишка узнал обо всем происшедшем, когда прибыл вечером в расположение Младшей стражи на посаде и поспел как раз к разговору Дмитрия с Арсением.

"Забыли, сэр, как сами в увольнительную ходили? Егор сразу понял, что может произойти, потому и отправил с парнями Арсения, а не Чуму, к примеру. А вот у вас, хоть вы и служили срочную, офицерского опыта нет. Извольте хотя бы сейчас свой косяк исправить".

— Готовы? — Ежедневные построения, принятые в крепости, Мишка возобновил сразу же, как только сотня обосновалась в предоставленных Никифором амбарах, дабы личный состав почувствовал, что гражданской вольницы не предвидится. Отроки, бывшие в увольнении, стояли сейчас каждый со своим десятком, и ему пришлось скомандовать, чтобы герои дня сделали три шага вперед.

Полтора десятка парней четко отпечатали шаг и вытянулись перед бояричем. Судя по их лицам, никакой вины за собой они не чувствовали, но были готовы к тому, что придется за свой "подвиг" пострадать. Выдумывать молодому сотнику ничего не пришлось: он просто как можно ближе к первоисточнику повторил речь командира части, слышанную им при аналогичных обстоятельствах во время своей срочной службы:

— Посмотрите на ваших товарищей, которые сегодня не уронили честь Младшей стражи и поступили так, как надлежит воинам! Запомните: никто из вас не вправе никогда и ни перед кем слабость показать, потому что слабость одного — слабость всех! Никто не смеет безнаказанно насмехаться над вами, видеть в вас сопляков или наемных сторожей! А кто осмелится, пусть пеняет на себя, как этот купчина, и радуется, что серебром, а не головой платит! Вы ратники Младшей дружины воеводства Погорынского, щит и меч Руси! Никто не смеет думать о вас иначе, а посмевший — сдохнет! Ваши товарищи сегодня поступили так, как надлежит, за что и хвалю! Не сомневаюсь, что и остальные на их месте не сплоховали бы! Сотня, честь ратникам!

Отроки ТАКОГО от сотника не ожидали, тем не менее задержались лишь на миг, чтобы набрать воздуха побольше. Подождав, пока утихнет эхо от торжествующего вопля, Мишка оглядел просветлевших и зардевшихся от удовольствия пацанов и велел им встать в строй. Помедлил еще немного и, скомандовав "вольно", заговорил уже спокойно:

— Все мы — часть войска Погорынского, а значит и Туровского. И честь и слава наша в том, чтобы оружно защищать земли княжества. И люди, кои тут живут, должны в нас прежде всего защиту видеть. Все! И купцы, и мальцы на торгу, и прочий люд, даже последний побирушка, что у церкви милостыню просит! А потому обиды или разор местным жителям чинить — такой же урон воинской чести, как и явить слабость! Кого в том заметят, того судить станем как предателя, что честь всей сотни порочит!

Купцу слово не сдержать — проще утопиться: быстрее отмучаешься, и не так болезненно получится.

Мрачный и трезвый Никанор лично сопроводил пару подвод с проигранным закладом до подворья Никифора, договорился с хозяином о регулярности дальнейших поставок и ушел, не дожидаясь окончания разгрузки. Только морщился и отмахивался, когда ухмыляющиеся отроки провожали его до ворот с благодарностями за гостинцы.

Никеша поначалу посмеялся над рассказом о злоключении незадачливого коллеги и порадовался своей выгоде — экономия для него самого получилась немалая, ибо значительная часть расходов на пропитание шла из его кошелька. Илья с доверенным приказчиком хоть и мотались по окрестным весям, стараясь закупить провизию подешевле, но после набега цены, как водится, взлетели чуть не до небес, и прижимистый обозный старшина не уставал возмущаться:

— Одно слово, что стольный город, а путную репу пока нашли — трем лошадям подковы сбили! Не гнильем же отроков кормить! Да и то — репа та, похоже, на золотых песках росла! За свинину на торгу столько ломят — непонятно, то ли купец в первую туровскую сотню входит, то ли кабанчик вместо него. И капусту тут квасить не умеют — у нас в Ратном даже самая беспутная хозяйка вкуснее сделает!