Читаем Сотник полностью

У Мишки, грешным делом, мелькнула мысль, уж не хочет ли ушлый дядька, вдохновленный примером сестры, подсунуть ораву крестников (а в перспективе — защитников) своей вдовушке, но такой глупости Никифор не допустил бы.

И ведь не обманул! Уж как это ему удалось — неведомо, но Мишка чуть не выматерился от изумления, когда через день перед церковью, в которой совершался обряд крещения новобранцев, из повозки, в сопровождении няньки, выбралась сияющая Евдокия! Она и стала крестной всем Своятиным "детушкам".

"Ну что, сэр, довольны? "Особист" Феофан наглядно подтвердил вашу возросшую значимость в здешних коридорах власти. Или сенях — как ни назови, а результат не меняется. Даже методы работы таких вот "феофанов" — хоть в рясе, хоть в шинели с малиновыми петлицами, хоть в неприметном сером костюме — одни и те же. Не сомневайтесь, сэр Майкл, не стал бы "особый святой отец" так напрягаться просто из любви к искусству. Хоть убейся, но положено всякого человека, пусть самым краешком прикоснувшегося к власти, непременно посадить на крючочек — альфа и омега службы, так сказать.

Вы с такой радостью вылетели на новое для вас игровое поле, так энергично по нему топтались, а поле-то оказалось минным. Все игроки на нем знают о вас что-то на редкость интересное, и только вы один ломаете голову, какая именно мина, которую вы приняли за обычную кочку и пнули мимоходом, так феерично сработала у вас за спиной. А иначе с чего вы в момент из хоть и шустрого и перспективного, но в масштабах высокой политики мало что значащего внука воеводы из погорынских болот стремительно вылетели чуть ли не в ферзи? И главное, какова цена этого "успеха"?

Нет, ну с чего же на душе так гадостно? Ведь не Свояту же вы пожалели, пусть и подстава вышла — хоть в пособие по доносам вставляй. И не столько его там подставили (у таких своят участь всегда одна, так что туда ему и дорога), сколько вас на тот крючок подсадили. И никуда теперь не денешься, играть вам придется по правилам. По крайней мере, до тех пор, пока вы не наберете достаточно сил, чтобы самому эти правила устанавливать.

И герр Теодор с чего-то злой, как разворошенное осиное гнездо… И что, в конце концов, за хороводы вокруг вашей персоны водят?!"

Пока отроки отмывались в банях, отъедались и отсыпались, все было в порядке, так что в первые дни после прибытия в Туров урядники, Мишка, а вместе с ними и Егоровы ратники, к концу похода уже вовсю опекавшие оставшихся в неполной сотне "сопляков", никаких дополнительных проблем с ними не имели. Но длилось такое благолепие недолго: молодость быстро восстанавливает утраченные силы, а вместе с ними и жажду приключений, причем преимущественно на свои поджарые задницы.

Уже на третий день, несмотря на все строгости, наведенные во временном лагере Дмитрием, отличился отрок Иероним из десятка разведчиков. Впрочем, крестильное имя его и раньше поминали только по случаю очередной порки и отправки в поруб, а так больше звали по прозвищу, которое чрезвычайно ему подходило — Поползень. Своими проделками он еще в крепости не раз вынуждал наставников потрудиться розгами. Вот и здесь, исчезнув сразу же после отбоя, он притащил к утру неведомо откуда пару горшков со сметаной, да столько же караваев. С ними-то, при попытке проскользнуть мимо караула, и попался.