– Вовсе нет.– Но ее живот скрутило, когда она подумала о стоявшей рядом с Вице-канцлером матери.– Я только хотела бы, чтобы нам не нужно было прятаться.

Она провела пальцами по его щеке. Люк взял ее руку и поднес к губам.

– Может быть, удастся как-то уговорить твою маму,– убежденно начал он.– Может, если бы я с ней поговорил… ну знаешь, чтобы она увидела, что я не какой-нибудь дикарь. Что у меня серьезные намерения относительно будущего – нашего с тобой будущего. И относительно тебя.

Гласс мягко улыбнулась ему.

– Хотела бы я, чтобы это было так просто.

– Нет, я вот о чем,– Люк взял ее руку в свои.– Она думает, что я всего лишь подонок с Уолдена, который тебя использует. Надо, чтоб она поняла, что все не так. Потому что это действительно не так.

– Я знаю,– сказала Гласс, сжимая его руку.– Знаю.

– Нет, не думаю,– сказал Люк, вытягивая что-то из кармана. Он повернулся к Гласс и, не мигая, глядел на нее.– Гласс,– с горящими глазами начал он,– я не могу больше жить без тебя ни дня. Я хочу, чтоб мы спали в одной постели и каждое утро просыпались вместе. Мне никто, кроме тебя, не нужен, и так будет всю жизнь.– Он протянул ей ладонь, на которой лежал маленький золотой предмет. Это был ее медальон.– Я знаю, это не кольцо, но…

– Да,– просто ответила она, потому что больше сказать было нечего. Ей оставалось только надеть медальон и поцеловать парня, которого она так сильно, так отчаянно любила, поцеловать его, когда комета вызолотила безбрежный космический простор за ее спиной.

Глава 29

Беллами

Беллами не мог уснуть. Мысли беспорядочно роились в его мозгу, расталкивая друг друга, так что он не мог понять, где кончается одна и начинается другая.

Он смотрел на звезды и пытался представить, что происходит сейчас в Колонии. Было так странно думать о привычной, обыденной жизни, которая шла своим чередом в непредставимой дали от Земли. На Уолдене и Аркадии, конечно, по-прежнему вкалывали до седьмого пота, а на смотровой площадке Феникса похвалялись друг перед дружкой новыми нарядами, игнорируя звезды. Звезды… только о них он и тосковал. Перед самым запуском Беллами краем уха слышал что-то о комете, которая будет прекрасно видна с корабля. Это должно быть захватывающее зрелище.

Беллами щурился в темноту, пытаясь вычислить, сколько времени они провели на Земле. Если его расчеты верны, комета должна появиться сегодня. На Фениксе по этому поводу наверняка устроили грандиозную вечеринку, а уолденцы и аркадийцы, скорее всего, просто высыпали в коридоры и веселятся, как могут. Беллами сел и внимательно посмотрел в небо. С поляны оно просматривалось плохо, большую его часть заслоняли ветви деревьев, но с пригорка обзор наверняка гораздо лучше.

Октавия мирно спала рядышком, ее блестящие волосы веером рассыпались по одеялу, а красная ленточка была привязана к запястью.

– Я скоро вернусь,– прошептал Беллами и трусцой побежал с поляны.

Густые кроны деревьев почти не пропускали звездного света, но Беллами во время своих охотничьих экспедиций хорошо изучил эту часть леса. Он заранее знал, где его ждет уклон, где – поворот, а где поперек пути лежит бревно. Добравшись, наконец, до косогора, он помедлил, чтобы перевести дух. Прохладный ночной воздух остудил его голову, а боль в икрах от пробежки помогла отвлечься от дурных мыслей.

Усыпанное звездами небо выглядело так же, как и в любую другую ночь, которую он провел на Земле, но кое-что было иначе. Мерцающие звезды светили как-то насыщеннее, будто в ожидании чего-то грандиозного. А потом – внезапно – началось. На небо ворвалась комета. Золотая полоса на сияющем серебре озарила все вокруг, даже землю.

Его кожа тоже слабо отсвечивала, словно небесные искры просочились в его тело, заряжая каждую клеточку даже не энергией – надеждой. Завтра они с Октавией покинут эти места. Завтра, уже завтра они навсегда освободятся от Колонии, и никто никогда больше не посмеет указывать, как им жить и что делать.

Он закрыл глаза и попытался представить, каково это – быть свободным от всех и от всего, даже от собственного прошлого. И даже, возможно, от воспоминаний, которые преследовали его всю жизнь.

Беллами мчался по коридору, не обращая внимания на ворчание соседей и пустые угрозы охранников, которые, как он знал по опыту, слишком ленивы, чтобы гнаться за девятилетним пацаном только для того, чтобы сделать ему внушение. Но чем ближе он подбирался к своей квартире, тем гаже становилось у него на душе. С той кошмарной ночи, когда мама пыталась сделать с Октавией что-то ужасное, он каждый раз нервничал, возвращаясь домой.

Он отпер дверь и влетел в квартиру.

– Мама! – крикнул он и тщательно закрыл за собой дверь, прежде чем что-то добавить.– Октавия! – Беллами подождал, но лишь тишина была ему ответом.– Мам! – снова позвал он, проходя в большую комнату. Его глаза округлились, когда он увидел опрокинутую мебель. Наверное, на маму опять нашло одно из ее дурных настроений. Он метнулся к кухне, его внутренности скрутил такой спазм, словно они пытались выбраться наружу через пупок.