– Изгоним? – переспросил Грэхем.– Чтобы они могли тишком пробираться сюда, когда им заблагорассудится, и тырить у нас что плохо лежит? В жизни большей хренотени не слышал.

Беллами открыл было рот, но его слова потонули во все усиливающемся гуле голосов. Наконец девушка (вроде бы она с Уолдена, подумал Беллами), поднялась и закричала, перекрывая общий шум:

– Кажется, Уэллс дело говорит.– Все замолчали и повернулись к ней.– Только пусть они пообещают никогда не возвращаться.

Беллами крепче обнял обмякшую Октавию, улыбнулся ей и кивнул:

– Мы уйдем на рассвете.

Странно, он же с самого начала собирался уйти. Почему же теперь испытывает не облегчение, а тревогу?

Огонь догорел, и ночь накрыла лагерь, словно плотным одеялом, приглушая шаги и голоса. Под этим покровом темные тени, держа в охапке одеяла, разбредались по поляне кто куда. Другие смутные фигуры пробирались к палаткам.

Беллами устроил для Октавии временное лежбище на короткой стороне поляны, возле обломков челнока. По молчаливому согласию, они решили не проводить эту ночь в палатке. Октавия свернулась калачиком на своем одеяле и закрыла глаза, хотя ясно было, что она не спит. Оба они недавно ходили с Кларк в лес за лекарствами, и эта экспедиция вышла очень уж напряженной. Никто не сказал ни слова, но Беллами все время чувствовал на своей спине пристальный, сверлящий взгляд Кларк.

А теперь он сидел возле Октавии, прислонившись спиной к дереву, смотрел в темноту и пытался осознать тот факт, что завтра они навсегда покинут лагерь. Это было непросто.

Из темноты возникла фигура и направилась к ним. Уэллс. На плече у него висел лук Беллами.

– Привет,– тихо сказал Уэллс, когда Беллами поднялся ему навстречу.– Мне жаль, что все так вышло. Я понимаю, что изгнание – это жесткая мера, но я просто не знал, как еще поступить.– Он вздохнул.– Я уверен, Грэхем на самом деле собирался убедить их в том, что… – Тут его взгляд упал на Октавию, и он замолчал.– Не то чтобы я не стал этому мешать, но нас только двое, а их много.

На ум Беллами моментально пришел резкий ответ, но он счел за лучшее оставить его при себе. В сложившейся ситуации Уэллс сделал все, что мог. Он нашел наилучший выход из положения, и Беллами сказал:

– Спасибо тебе.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а потом Беллами откашлялся и начал:

– Слушай, я, наверно, должен… – Он помолчал.– Мне жаль, что так вышло с твоим отцом,– Беллами глубоко вздохнул и заставил себя посмотреть Уэллсу прямо в глаза.– Я надеюсь, что с ним все будет в порядке.

– Спасибо,– тихо сказал Уэллс.– Я тоже на это надеюсь.– На миг он замолчал, а когда заговорил снова, его голос был тверд: – Я знаю, что ты просто стараешься защитить сестру. И я чем-то таким же занимаюсь.– Он улыбнулся.– Ну мне так кажется.– Уэллс протянул руку.– Надеюсь, с вами обоими все будет хорошо.

Беллами принял его руку, встряхнул и кисло улыбнулся.

– Не могу даже вообразить, что на свете есть гады хуже Грэхема. Не своди с этого парня глаз.

– Будь уверен,– кивнул Уэллс, развернулся и растворился в темноте.

Беллами снова опустился на одеяло и стал смотреть на поляну. Отсюда он мог разглядеть контур палатки-лазарета. Наверно, Кларк обихаживает там сейчас Талию, используя те самые пресловутые медикаменты. Его замутило, когда он мысленно вернулся к сцене у костра, вернее, к той минуте, когда он увидел в свете пламени решительное лицо Кларк. Он никогда раньше не встречал девушки, которая была бы одновременно такой прекрасной и такой живой.

Он со вздохом откинулся на одеяло и закрыл глаза, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем он перестанет, засыпая, думать о Кларк.

Глава 26

Кларк

Антибиотики помогали. Прошло лишь несколько часов с тех пор, как Кларк вошла в лазарет с лекарствами под мышкой, а Талию уже не лихорадило, и ее состояние стало гораздо стабильнее, чем в предыдущие дни.

Кларк опустилась на краешек постели Талии, и глаза подруги тут же раскрылись.

– Добро пожаловать обратно,– широко улыбаясь, сказала Кларк.– Как ты себя чувствуешь?

Глаза Талии обежали пустую палатку и остановились на Кларк. Взгляды девушек встретились.

– Это ведь не райские чертоги, верно?

Кларк покачала головой:

– О, боже, очень надеюсь, что нет.

– Хорошо. Потому что я всегда надеялась, что там будут парни. Парни, которые не используют ограничение в подаче воды как предлог, чтобы не мыться,– Талия улыбнулась.– Может быть, пока я пребывала в беспамятстве, кто-нибудь уже выстроил первый на Земле душ?

– Нет. Так что ты не много пропустила.

– Вообще-то в это трудно поверить,– Талия попыталась было сесть, повела плечами и со стоном откинулась обратно. Кларк бережно подсунула ей за спину свернутое одеяло.– Спасибо,– пробормотала Талия. Прежде чем заговорить снова, она несколько секунд внимательно смотрела на Кларк.– Ну что у нас плохого?

Поставленная в тупик Кларк ответила подруге смущенной улыбкой:

– Ничего! Я просто очень рада, что тебе наконец-то стало лучше.