Сейчас мы читаем «Таинственный сад»[7]. Мисс Пикеринг ходит по классу, так что каждый из нас получает возможность немного почитать вслух. Я уже прочла «Таинственный сад», но не имею ничего против того, чтобы перечитать эту книгу, потому что она у меня одна из самых любимых. Как бы мне хотелось, чтобы и у меня самой появилось какое-нибудь тайное местечко, куда я могла бы ходить и где меня никто не смог бы найти, но думаю, у меня куда больше шансов получить завтра сандвичи с яйцами и майонезом!

Когда в три часа звенит звонок, я быстро вскакиваю со стула и бегу к стенной вешалке для верхней одежды, чтобы оказаться там раньше всех остальных. Мы живем всего в пятнадцати минутах ходьбы от моей школы, но, если я прихожу домой позже, мама сердится. Когда я снимаю с крючка на стене свой ранец, мисс Пикеринг зовет меня по имени и говорит, что ей надо коротко со мной переговорить. Я этого еще не знаю, но то, что она мне говорит, изменит мою жизнь навсегда.

* * *

На следующее утро мне так не терпится оказаться в школе, что я всю дорогу бегу! Сидя за своей партой, я чувствую себя крутой, потому что я единственная из всех учеников в классе, кто знает, что сейчас произойдет. Когда в класс входит мисс Пикеринг, как всегда, неся под мышкой журнал, она приходит не одна, а держа за руку девочку ростом чуть ниже меня с лицом в форме сердечка и огненно-рыжими волосами. Она одета не в школьную форму, как все мы, а в платье в сине-белую полоску, расклешенное внизу и выглядящее так, будто оно стоило кучу денег. Вместо ранца она держит в руках сумку-кисет, к которому пристрочены крупные буквы, составляющие ее имя: АНУК. Ее большие голубые глаза широко раскрыты, и она оглядывается по сторонам. Нас здесь двадцать шесть, а она одна, так что полагаю, ей сейчас страшно.

– Ребята, хочу представить вам нашу новую ученицу, – говорит мисс Пикеринг. – Ее зовут Анук, не могли бы вы все сказать ей: «Доброе утро»?

– Доброе утро, Ану-ук, – выпеваем мы хором.

– Привет, – отвечает она с сильным французским акцентом и таким милым голоском, что мне хочется заплакать.

– Я знаю, что семестр начался еще на прошлой неделе, но Анук приехала издалека, из Франции, поэтому она немного и опоздала, – говорит мисс Пикеринг. Затем она поворачивается ко мне, и я стараюсь выглядеть выше – сижу прямо-прямо и тяну вверх подбородок… вот он, мой звездный час! – Я подумала и решила, что было бы неплохо, если бы я дала кому-то из вас очень важное поручение – помогать Анук, пока она здесь не освоится. – Мисс Пикеринг улыбается и просит меня подойти. Краешком глаза я вижу, что Элинор Харди злобно смотрит на меня с прищуром – ни дать ни взять кошка, подстерегающая птичку. Готова поспорить на что угодно – если бы она могла, то сожрала бы меня живьем. Я рада, что она мне завидует, – ведь она постоянно меня донимает. Как-то раз она нарочно засунула мне в волосы клубничную жвачку, и маме пришлось ножницами ее выстригать. А еще она сказала, что от меня мерзко пахнет. Мисс Пикеринг услышала ее и заставила извиниться. Элинор это очень не понравилось.

Мисс Пикеринг берет руку Анук и вкладывает ее в мою. Рука у Анук маленькая и немножко влажная. Когда я веду ее к моей парте, мне жутко нравится то, как все ученики смотрят на нас. Я показываю на свободный стул рядом с моим, который мисс Пикеринг, должно быть, поставила здесь перед тем, как вечером пойти домой.

– Не бойся, – шепчу я Анук, когда она садится и расправляет свое красивое платье на коленях. – Я о тебе позабочусь.

10

Меган

Я ощутила легкую дрожь, вызванную приятным волнением – а может быть, это была просто похоть, – когда увидела среди входящих электронных писем и-мейл от него. От: Питера Чемберса. Тема: Комитет по этике. Пит хирург-ортопед, и я познакомилась с ним четыре месяца назад, в самый первый день моей работы в больнице, когда он зашел в больничную аптеку, чтобы задать уточняющий вопрос по поводу антикоагулянта, который он прописал больному. Наша беседа была недолгой, но он произвел на меня неизгладимое впечатление.