Читаем Сорренто полностью

Затем наступила томительная многодневная пауза, после чего в отдельный кабинет пришла всего одна телеграмма, от русской команды: «Между Царицыном и Астраханью положили английский на зеленом шартрезе. Славяне».

Мы все засмеялись, а он, как опытный рассказчик, даже бровью не повел. Было это лет сорок тому назад в Сорренто. Помню его небольшое скуластое лицо и артистические руки, оранжевые от постоянного итальянского загара, его кукурузно-желтые усы, нависшие над хорошо выскобленным солдатским подбородком, и ежик шафранных, еще совсем не седых волос над узким скульптурным лбом. Он был в темно-голубой элегантной рубашке с длинным ультрамариновым галстуком самого высшего качества, который красиво лежал на его несколько впалой груди.

Худой, сутулый, сухой, с носом буревестника и пытливыми невеселыми голубыми глазами, устремленными вдаль.

А пиджак висел на спинке соломенного стула — превосходно сшитая вещь из первоклассного английского материала. Пиджак этот Алексей Максимович с гордостью любил называть:

— Гранитовый!

1965 г., декабрь.

^{В Сорренто. 1927 год.}

^{Сидят слева направо: Валентин Петрович Катаев, Алексей Максимович Горький, Леонид Максимович Леонов.}