Инспектор сунул руку в карман и извлек дневник Мэри Блэкистон. Затем коротко изложил историю его обнаружения.

— Тут много всего интересного практически обо всех жителях деревни, — сказал он. — Столько грязи, что так и хочется вымыть руки. Мерзость эту она собирала в больших количествах!

— Вы не допускаете, что она использовала добытые сведения для шантажа? — предположил Фрейзер. — В конечном счете это могло стать мотивом, чтобы столкнуть ее с лестницы.

— Хорошая мысль, — сказал Чабб. — Некоторые записи весьма расплывчаты. Она писала осторожно. Но если бы люди выяснили, сколько Мэри Блэкистон о них знает, у нее было бы множество врагов. Как у сэра Магнуса из-за Дингл-Делла. Это еще сильнее запутывает дело. Слишком много подозреваемых! Но самый главный вопрос заключается в том, убил ли обоих один и тот же человек?

Инспектор встал.

— Вернете, когда прочитаете, герр Пюнд, — продолжил он. — Пойду-ка я домой. Миссис Чабб стряпает свое Fricassee de Poulet à l’Ancienne [13], да поможет мне Господь. До завтра, джентльмены.

Он ушел. Фрейзер и Пюнд остались одни.

— Инспектор совершенно прав, — произнес Пюнд.

— В том, что подозреваемых слишком много?

— Он задал вопрос, убил ли сэра Магнуса Пая и его экономку один и тот же человек. В это все упирается. Между двумя этими смертями определенно существует связь, но мы ничуть не приблизились к пониманию, в чем именно она заключается. И мы будем бродить в темноте до тех пор, пока это не выясним. Впрочем, ответ, возможно, находится прямо у меня в руках. — Сыщик посмотрел на первую страницу дневника и улыбнулся. — Почерк мне уже знаком...

— Как это?

Но Пюнд не ответил. Он уже начал читать.

[13] Фрикасе из курицы по старинке (фр.).

ЧАСТЬ V

СЕРЕБРО

1

Инспектор уголовного розыска Чабб очень любил отделение полиции на Ориндж-Гроув в Бате. Это было идеальное георгианское здание, надежное и строгое, но одновременно достаточно светлое и элегантное, чтобы быть гостеприимным — по крайней мере, для тех, кто находился с правильной стороны закона. Чабб неизменно входил в него с ощущением, что его работа нужна и что к концу дня мир может стать чуточку лучше. Его кабинет располагался на втором этаже, прямо над главным входом. Сидя за столом, инспектор мог смотреть в высокое, от пола до потолка, окно, и это вселяло в него ощущение уюта. В конце концов, ему выпало быть оком закона. Поэтому справедливо, что он должен иметь такой прекрасный обзор.

Чабб пригласил Джона Уайтхеда к себе в кабинет. Это был рассчитанный ход с целью вытащить парня из фальшивой раковины, которой стал для него Саксби-на-Эйвоне, и напомнить, кто тут главный. Здесь лгать не позволено. На деле перед ним сейчас сидели четверо: Уайтхед, его жена и Аттикус Пюнд со своим молодым помощником Фрейзером. Обычно инспектор держал на столе фотографию миссис Чабб, но прямо перед приходом гостей, не отдавая себе отчета, сунул ее в ящик стола.

— Вас зовут Джон Уайтхед? — начал он.

— Верно. — Торговец антиквариатом выглядел подавленным и мрачным. Он понимал, что игра проиграна, и не пытался это скрыть.

— Как давно вы живете в Саксби-на-Эйвоне?

— Три года.

— Мы не сделали ничего плохого, — вмешалась Джемма Уайтхед. Женщина была такой миниатюрной, что кресло казалось слишком большим для нее. На коленях она нянчила сумочку. Ноги ее едва доставали до пола. — Вам известно, кто он такой и что натворил. Но это все в прошлом. Джонни отсидел свой срок и вышел за хорошее поведение. Мы переехали из Лондона, только чтобы спокойно жить вместе, и вся эта история с сэром Магнусом не имеет к нам никакого отношения.

— Предоставьте мне самому судить об этом, — парировал Чабб.

Дневник Мэри Блэкистон лежал перед ним на столе, и на миг им овладело искушение раскрыть его. Но этого не требовалось, инспектор обладал профессиональной выдержкой.

— Девятого июля в дом некоего Артура Рива проник вор, — начал он. — Мистер Рив, прежний хозяин «Герба королевы», ныне живет с женой, он на пенсии. Окно было выбито, и Рив очень расстроился, обнаружив, что его коллекция медалей, включая редкую греческую награду Георга Шестого, была похищена из гостиной. Общая стоимость коллекции оценивалась в сто фунтов или даже больше, при этом, конечно, не стоит сбрасывать со счетов и большую моральную ценность.

Джонни Уайтхед встрепенулся, но жена рядом с ним побледнела. Она слышала об этом в первый раз.

— Я-то тут при чем? — заявил Джонни. — Я ни про какие медали не слышал.

— Вор забрался через окно, — сказал Чабб.

— На следующий день вы обратились за помощью к доктору Редвинг, — добавил Пюнд. — Вам наложили швы на серьезный порез на руке.

Сыщик улыбнулся про себя. На ландшафтной карте данного преступления две вспомогательные дороги только что дошли до точки пересечения.

— Руку я порезал на кухне, — ответил Джонни. Он бросил взгляд на жену, которую, судя по ее виду, эти слова не очень убедили. — Я даже не подходил ни к мистеру Риву, ни к его медалям. Это все наглая ложь!

— Что вы можете сказать по поводу того, что одиннадцатого июля, за четыре дня до своей смерти, к вам заходила Мэри Блэкистон?