Читаем Сороки-убийцы полностью

Чай с маленькой мисс Сандерлинг. Говорит, что ее имя Джози, но «зовите меня Джой, то есть радость». Я ее так звать не стану. Нет радости в этом браке. Почему она не хочет этого понять? Я не позволю этому случиться. Двенадцать лет назад я потеряла одного сына. И не дам ей забрать у меня Роберта. Я угощала ее чаем и печеньем, а она просто сидела с этой своей дурацкой улыбкой на лице — такая молодая, такая глупая. Она щебетала про своих родителей и семью. У нее брат с синдромом Дауна! С чего ей взбрело мне про это рассказывать? Роберт только сидел и ничего не говорил, а я все время думала о жуткой болезни, поражающей ее семью, и о том, как мне хочется, чтобы эта трещотка ушла поскорее. Нужно было сказать ей об этом сразу и напрямик. Но она явно из девиц такого сорта, которые меня слушать не станут. Поговорю с Робертом позже. Я не хочу этого. Определенно не хочу. И зачем эта глупая девка заявилась в Саксби?

В первый раз Чабб ощутил настоящую неприязнь к Мэри Блэкистон, почти склонился к мысли о том, что она заслуживала смерти. Он никому бы не сказал, но вынужден был признать, что весь этот дневник пропитан ядом, а последняя прочитанная им запись вообще непростительна. Сильнее всего его покоробило упоминание о синдроме Дауна. Мэри описала его как «жуткую болезнь», но это не так. Это не болезнь, а состояние. Какой надо быть женщиной, чтобы увидеть здесь угрозу собственной кровной линии? Неужто она в самом деле препятствовала браку сына только ради того, чтобы защитить будущих внуков от некой заразы? Это не укладывалось в голове.

С одной стороны, Чабб надеялся, что эта книжка окажется единственным томом записок Мэри Блэкистон. Инспектора пугала перспектива снова вчитываться в страницы, полные злобы и неприязни: неужели она ни о ком не могла сказать доброе слово? С другой же — понимал, что это слишком ценный источник, чтобы им пренебречь. Нужно показать это все Аттикусу Пюнду.

Чабба радовало, что сыщик оказался в Сомерсете. Они неплохо сработали вместе во время расследования в Мальборо, где директор школы был убит во время спектакля. То дело было очень похоже на это: сплетение подозреваемых и различных мотивов, и не одна смерть, а две, которые, возможно, были связаны, а возможно, и нет.

В уединении собственного дома Чабб мог признать правду. А состояла она в том, что он не замечал ни единой ниточки, ведущей к разгадке. Пюнд наделен умением видеть события под другим углом. Возможно, таков его дар от природы. Инспектор не смог сдержать улыбки. Всю жизнь он думал о немцах как о врагах. Странно было иметь одного из них на своей стороне.

В равной степени странно было и то, что Пюнд появился тут благодаря Джой Сандерлинг. Чаббу уже приходило в голову, что она и ее жених, Роберт Блэкистон, имели самый веский мотив желать Мэри Блэкистон смерти. Они молоды, влюблены, а она намеревалась помешать их свадьбе по самой низкой и злобной причине. На краткий миг он сам разделил их чувства. Но если они намеревались убить ее, то зачем вовлекать Пюнда? Может ли это быть эдакой хитрой дымовой завесой?

Прокручивая в голове эти мысли, Реймонд Чабб закурил сигарету и снова принялся листать страницы.

6

В своем шедевре «Ландшафт криминалистического расследования» Аттикус Пюнд писал: «Есть мнение, что правда представляет собой еше уегБеГипд — это своего рода глубокая лощина, незаметная издалека, а потом внезапно открывающаяся перед вами. Добраться до нее можно различными путями. Последовательность вопросов, кажущихся не связанными друг с другом, все-таки обладает способностью приблизить вас к цели. В ходе раскрытия преступления не бывает бесполезных путешествий». Другими словами, не важно было то, что сыщик еще не читал дневника Мэри Блэкистон и не имел представления о его содержании. Пусть они с инспектором Чаббом двигались с разных сторон, их пути рано или поздно должны были сойтись.