— Есть много людей, которые не любят многих других людей, но при этом не убивают их. — Он пришел на встречу с намерением сказать мне именно это и теперь, начав, не мог остановиться. — Чего люди вроде вас не понимают, так это что у человека больше шансов выиграть в лотерею, чем стать жертвой убийства. Вам известно количество убийств, совершенных за прошлый год? Пятьсот девяносто восемь — при населении почти в шестьдесят миллионов! Я вам скажу кое-что забавное: в некоторых частях страны полиция раскрывает по факту больше преступлений, чем их было совершено. Знаете почему? Процент убийств упал так значительно, что криминалисты получили возможность поднять дела, закрытые много лет тому назад. Я вот чего не понимаю: все эти убийства по телевидению — неужели люди не могут потратить время на что-то более полезное? Каждый вечер! На каждом чертовом канале! Зрители пялятся на это как одержимые. И что меня по-настоящему злит, так это факт, что все это не имеет никакого отношения к реальности. Я видел жертв убийств. Расследовал убийства. Я был здесь, когда Стив Райт убивал проституток. Ипсуичский Потрошитель — так его прозвали. Преступники не планируют такие дела. Они не пробираются в дом жертвы, чтобы сбросить ее с крыши, а потом отослать письмо в надежде, что его ошибочно истолкуют, как вы считаете. Они не напяливают парики и не переодеваются, как у Агаты Кристи. Все убийства, в раскрытии которых мне довелось принимать участие, были совершены под влиянием безумия, гнева или спиртного. Иногда всех трех факторов. И видеть это ужасно. Отвратительно. Вовсе не похоже на кино, где актер лежит на спине с пятном красной краски на шее. Когда видишь труп с торчащим из него ножом, становится тошно. В буквальном смысле. Знаете, почему один человек убивает другого? Потому что теряет голову. Есть всего три мотива: секс, гнев и деньги. Ты убиваешь кого-то на улице — втыкаешь в жертву нож и забираешь деньги. Ты повздорил с приятелем, разбил бутылку и распорол ему горло. Или ты убиваешь из ревности. Все убийцы, которых я встречал, глупые скоты. Не интеллигенты. Не богачи и не аристократы. Глупые скоты. И знаете, как мы их ловим? Мы не задаем им хитрых вопросов, доказывая, что у них нет алиби и они находились совсем не там, где утверждают. Мы ловим их благодаря камерам видеонаблюдения. В половине случаев преступники оставляют на месте свою ДНК. Или приходят с повинной. Возможно, когда-нибудь вы опубликуете книгу про настоящие убийства, хотя, даю вам слово, никто

не станет ее читать. Я скажу вам, что на самом деле не дает мне покоя насчет Алана Конвея. Я помогал ему, хотя он никогда ничем не отблагодарил меня. Но это другая история. Самое главное в том, что Конвея не интересовала правда. Почему все детективы в его книгах такие чертовски тупые? Знаете, одного он даже списал с меня? Реймонд Чабб — это я. Да, он не черный, — так далеко Конвей не отважился зайти. Но знаете, кто такие Чаббы? Производители замков. Уловили? А вся эта чушь, которую он сочинил про его жену в «Нет покоя нечестивым»? Это про мою жену он написал. Мне хватило ума ему рассказать, а он взял да и вставил это в книгу, даже не спросив у меня.

Теперь мне стала понятна причина его гнева. По тону Локка я поняла, что он не заинтересован во мне и не собирается помогать. Я даже с успехом могла включить его в список подозреваемых.

— Общественность понятия не имеет, как на самом деле работает полиция в этой стране, и все благодаря людям вроде Алана Конвея и вас, — закончил он. — Надеюсь, вы меня извините, мисс Райленд, но я нахожу довольно жалкими ваши попытки изобразить настоящим преступлением то, что на самом деле является образцовопоказательным суицидом. У писателя имелся мотив — он был болен. Он сочинил письмо. Совсем недавно он разошелся с бойфрендом, остался один. Все это подтолкнуло его к решению, и он прыгнул. Хотите моего совета? Возвращайтесь в Лондон и забудьте про это дело. Спасибо за чай.

Он осушил чашку и вышел, оставив лежать на тарелке разломанный на кусочки пирожок.

Крауч-Энд

Когда я вернулась, Андреас меня ждал. Едва открыв дверь, я поняла это по доносящемуся из кухни аромату. Андреас — фантастический повар. Готовит он очень по-мужски: гремит кастрюлями, сыплет в них ингредиенты на глаз, делает все очень быстро, на ревущем пламени, с бокалом красного вина в руке. Никогда не видела его читающим кулинарный справочник. Стол был накрыт на двоих со свечами и букетом цветов, выглядевших так, будто их сорвали в саду, а не купили в магазине. Увидев меня, Андреас широко улыбнулся и крепко обнял.

— Я думал, ты уже не придешь, — сказал он.

— Что у нас на ужин?

— Жареный ягненок.

— Дашь мне пять минут?

— Хоть пятнадцать.

Я приняла душ и переоделась в просторный джемпер и легинсы — такого рода одежда вселяла в меня уверенность, что этим вечером никуда идти уже не нужно. С влажными еще волосами я села за стол и подняла налитый Андреасом гигантский бокал вина.

— Будем здоровы!

— Ямас!

Тост по-английски и по-гречески. Еще одна из наших традиций.