Читаем Сороки-убийцы полностью

Человека в фетровой шляпе я нагнала на углу Черч-стрит, там, где она вливается в рыночную площадь. Покинув кладбище, он явно перестал спешить. Помогло и то, что моросящий дождь наконец прекратился, и местами в лужах даже заиграло солнышко. Неизвестный сбавил шаг, и я успела отдышаться, прежде чем его окликнуть.

Инстинкт заставил его обернуться, и он меня увидел.

— ^Да?

— Я была на похоронах, — сказала я.

— Я тоже.

— Мне хотелось бы...

Только тут до меня дошло, что я не знаю, что сказать. Как-то очень сложно было все объяснить. Я расследовала убийство, которое, насколько мне известно, больше никто таковым не считал. Я погналась за человеком только из-за его головного убора, имевшего к делу лишь косвенное отношение, и то с натяжкой. Я вздохнула.

— Меня зовут Сьюзен Райленд, — представилась я. — Я была редактором Алана в «Клоуверлиф букс».

— «Клоуверлиф»? — Название было ему знакомо. — Да. Мы общались пару раз.

— Правда?

— Не с вами. Там есть женщина, Люси Батлер. — (Люси работала у нас менеджером по авторским правам. Ее кабинет располагался рядом с моим.) — Я разговаривал с ней про Аттикуса Пюнда.

Меня осенила вдруг догадка, кто передо мной, но проверять ее не пришлось.

— Я Марк Редмонд, — назвался мой собеседник.

Во время еженедельных совещаний мы с Чарльзом часто обсуждали Редмонда и его компанию, «Ред херринг продакшнз». Редмонд был теле- и кинопродюсером, и именно он вел переговоры о покупке прав на экранизацию романов об Аттикусе Пюнде, которую собирался делать с Би-би-си. Люси посетила его офис в Сохо и дала положительный отзыв: молодая, энергичная команда, полка, уставленная наградами BAFTA, телефонные звонки, снующие туда-сюда курьеры — ощущение такое, что в компании кипит жизнь. Как намекало название, «Ред херринг» специализировалась на детективах [22]. Начинал Редмонд свою карьеру помощником продюсера в сериале «Бержерак», объехав, наверное, весь Джерси, где шли съемки. После этого он поработал еще в полудюжине сериалов, прежде чем стал делать свой. Аттикусу предстояло стать его первым независимым производством. Насколько я поняла, Би-би-си проявила острый интерес.

На самом деле я была очень рада встретить Редмонда: наше с ним будущее переплеталось. Телесериал способен дать книгам новую жизнь. Появятся новые обложки, общественный резонанс, произойдет полная перезагрузка. Мы нуждались в этом как никогда, учитывая проблемы с «Английскими сорочьими убийствами». Мне еще предстояло обдумать предложение Чарльза. Если я в самом деле возьмусь руководить «Клоуверлиф букс», мне нужен будет звездный автор — и посмертной его славы будет вполне достаточно. «Ред херринг продакшнз» давала на это реальный шанс.

Редмонд собирался вернуться в Лондон: на площади его ждала машина с водителем, но я убедила его переговорить со мной, и мы заглянули в маленькое кафе напротив гостиницы. Там нас не должны были побеспокоить. Мой собеседник снял шляпу, открыв зализанные назад черные волосы и глаза с прищуром. Это был приятный мужчина, худощавый, хорошо одетый. Всю свою жизнь он проработал на телевидении, и в нем самом было что-то от медийной персоны. Я легко могла представить его ведущим программы. О стиле жизни, например, или о финансах.

Я заказала два кофе, и мы завели разговор.

— Вы рано ушли с похорон, — сказала я.

— Если по правде, не знаю, зачем я вообще приехал. Мне подумалось, что я обязан это сделать, раз мы с ним работали. Но, едва приехав, понял, что это была ошибка. Я никого тут не знаю, здесь холодно и мокро. Мне захотелось уйти.

— Когда вы виделись с ним в последний раз?

— Почему вы спрашиваете?

Я пожала плечами, показывая, что это пустяк.

— Просто интересно. Самоубийство Алана сильно потрясло нас, и нам хотелось бы понять, почему он это сделал.

— Мы виделись две недели назад.

— В Лондоне?

— Нет. Вообще-то, я приезжал к нему домой. Дело было в субботу. За день до смерти Алана.

— Он вас пригласил? — спросила я.

Редмонд хохотнул:

— Стал бы я переться в такую даль, если бы он этого не сделал! Алан хотел поговорить насчет сериала и позвал меня на обед. Зная его, я почел за благо не отказываться. С ним и без того трудно было работать, и мне не хотелось новых трений.

— Что за трения?

Редмонд язвительно посмотрел на меня.

— Уверен, вам нет нужды объяснять, что Алан был тот еще фрукт, — заявил он. — Вы ведь назвались его редактором. Только не говорите, что Алан не доводил вас до белого каления! Я не раз жалел, что узнал про Аттикуса Пюнда. Он мне столько насолил, что я бы сам его убил!

— Простите, — произнесла я. — Я понятия не имела... А в чем именно была проблема?

— То одно, то другое.

Подали кофе, и Редмонд стал помешивать свой: ложка описывала бесконечные круги, такие же, как во время его работы с Аланом Конвеем.