Читаем Сопровождающие лица полностью

– Зарекалася свинья какашек не есть, – парировал профессор, и обоим стало хорошо, как это бывает в игре «Что? Где? Когда?», когда знатоки выкатали сложный кон и жмут друг дружке руки, радуясь, что так вышло.

Чуть позже, когда Цыпа разложился, а работяги схлынули, обнаружилось окно и для нормального разговора.

– А меня, слышь, в газету сегодня позвали.

– Это в «Здравницу»? Совсем что ли Агафонов с ума сошел на старости лет?

Цыпа улыбнулся, предвкушая эффект от сюрприза.

– Не, новая, тока открывается, «Житие мое» будет называться.

Филиппыч не подкачал:

– Они б еще «Пес смердящий» обозвались.

Заржали оба, к профессору подошел мужчина с мутным взором, долго сиськи мял, но отканал ни с чем, дорого, видать.

– А кто?

– Да хер его знает, вроде Алеша какой-то.

– Интересненько-интересненько. Ну, и в каком амплуа?

– Думаю по культуре пойти, кинишки там свежие, музончик. – Цыпа сиял как новый чайник – так был доволен собой.

– В обед хочу зайти к ним, пробить, что куда.

– Тогда смотри, не откладывай, Димочка, мысль ведь материальна, сейчас работы у людей нету.

«Точно, – подумал Цыпа, – надо будет до обеда что-то накидать и так небрежно бросить: “Вот – из моего последнего, посмотрите…”». Он взял из ящика «Ватры» картонный поддон, перевернул и сел набрасывать тезисы.

Нужно было как-то завернуть со скандальчиком, они ведь любят такое там, в бульварной прессе. Память подсказала: в какой-то рецензии на «Дупло», предыдущий альбом «АукцЫона», один столичный хлыщ написал, что «группа этой пластинкой плюнула в лицо сексуальным меньшинствам, запев о любви к женщинам». Это был хороший заход, можно было попробовать.

Цыпа отпустил пару пачек «Космоса» и родил первую фразу: «Известная в Европе российская группа «АукцЫон» в своем новом альбоме продолжила избавляться от репутации группы, поющей о гомосексуалистах».

Тут нужна была консультация.

– Слышь, профессор. А скажи мне, те, кто про пидоров поют, они сами обычно пидоры или так, для понта?

Филиппыч был занят, обновлял лимончик, нарезая дольки с миллиметр толщиной, поэтому ответил не сразу:

– Вообще-то, у гомосексуалистов в шоу-бизнесе сильное лобби…

Это было непонятно, и Цыпа задумался: «В смысле хотят больше нормальных?»

– Это в смысле могут больше нормальных, и не в том плане, что ты подумал. И вообще, это тема отдельного семинара. Пиисяшку потянешь?

– Не, после обеда уже.

После получаса мучений он остановился на окончательном варианте первого абзаца и испытал соблазн проверить эффект на профессоре.

– Слышь, хо начало статьи запродам?

– Дуракам и научным руководителям полработы не показывают, – отозвался профессор, разгадывая кроссворд.

– Ладно, понял, – недовольно отвернулся Цыпа, еще с часик помучался, в результате чего с боем отгрузил два абзаца и был почти доволен собой, когда с конца торгового ряда послышался затяжной крик: «Мусора-а-а-а». Бабушки начали спешно сворачивать клееночки с консервацией, но Цыпе с Филиппычем было не успеть. Так что и не дергались особо.

1.7

Первым приняли придурка Пехлеваниди, изображавшего посетителя рынка, застывшего посреди ряда с глупой улыбкой. Все бы ничего, но он забыл снять картонку на прищепке с груди. На карточке были нарисованы знаки доллара, а также буквы «DM» и «R», так что преступный замысел был, что называется, налицо. Так и продолжая улыбаться, он сложил руки за спиной и был утянут в автобус, припаркованный в начале базара, у ворот.

Мусоров было много, и были они непривычно оживлены. В первых рядах облавы шагал старый знакомый – капитан Орлов. Он поймал взглядом Цыпу, улыбнулся: «О, а ты тут шо делаешь?» – и, не дождавшись ответа, понесся дальше, на ходу ткнув в Цыпин лоток пальцем: «С парнем внимательно, дерганный». Сразу какой-то пухлый пожилой мент так и прилип к его торговому месту – не спрячешь ничего.

Как и бóльшая часть барыг с приличным товаром, профессор с Цыпой стояли на базаре не просто так – на реализации от самогó Рыжего, чьим именем сейчас пугали всех беременных детей в округе. Получаешь ставку и малый процент с продажи, а в случае приема молчишь, как рыба об лед, и будет тебе минимально необходимое счастье. Принимали не в первый и, наверное, не в последний раз, но так масштабно менты еще не налетали: автобус, оцепление, прямо какое-то краковское гетто, а не обычный базар.

Следовало говорить, что товар нашел и решил продать, чтобы прокормить семью. А то, что ты его нашел в третий раз с начала года, так это никого не волновало – все понимали условность происходящего. Барыги переживали о другом: как бы менты чего не отвернули под шум вокзала, а то с Рыжего станется, повесит пропавший товар на тебя – и добро пожаловать в рабство.

– А шо за кипиш, командир? – Цыпа приподнял сержанта до офицера, надеясь с такого ласкового захода прояснить ситуацию.

– Не положено.

Филиппыч с легкой ухмылкой подключился к дискуссии:

– Чего это тебе не положено?

Мент медленно повернулся и сфокусировался на профессоре, провернув в перчатке резиновую дубинку:

– Сильно умный?

– Сильно. Ваши данные, причины задержания, пожалуйста.

– Щас переебу.