Читаем Соперницы полностью

Спустившись в холл, Ройал отметил, что не видал еще своей знакомой цветочницы Миретты. Он удивился, поскольку привык покупать цветы только у нее, и в этом городе она была для Ройала островком стабильности, неизменности бытия. Он решил справиться о ней у портье. За столом сидел новенький, он не узнал Ройала и крайне удивился, что кому-то есть дело до какой-то цветочницы.

– Менеджер отеля, месье, приказал дать ей расчет. Посетители жаловались на нее.

– Не может быть! Что она натворила?

– Да, в общем, ничего, месье. Негры отказывались проходить мимо нее, уверяя, что у нее дурной глаз. Ну, в один прекрасный момент управляющему надоели жалобы, и он выгнал девушку. – Он наклонился вперед и перешел на шепот: – По мне, так напрасно, она была совершенно безобидным маленьким созданием.

Ройал отошел от стола портье, качая головой. Какая несправедливость! Куда она могла податься, маленькое дитя улиц? По крайней мере здесь, в холле отеля, она была защищена от непогоды. Ройал пытался выкинуть мысли о Миретте из головы, в конце концов, она для него никто, просто еще одно бездомное, нищее существо, обреченное погибнуть в этом жестоком мире.

Просторная веранда «Плантатора» была излюбленным местом встречи местных буржуа и постояльцев отеля. Они сидели за небольшими низкими столиками, вокруг сновали рабы и прислуга отеля, разнося напитки и выполняя приказания. А белые предавались своему излюбленному занятию – сплетничали. И делали они это с упоением. Он прошел через веранду, физически ощущая взгляды на себе. Выйдя на улицу, Бранниган понял, что и здесь он является предметом всеобщего интереса. Те, кто еще недавно презирал американца за его ремесло и национальность, сейчас раскланивались с ним и любезничали. Еще бы, ведь, несмотря на то, что он американец, он стал плантатором, а значит, попал в их круг и, следовательно, стал потенциальным мужем для их дочерей.

В конце квартала Ройал заметил группу монахинь, которые шли ему навстречу. В центре процессии находилась девушка, закутанная с ног до головы в ткань, словно турецкая принцесса. Ройал не сразу понял, в чем дело, лишь когда прохожие стали переходить на другую сторону, кто крестясь, а кто и сплевывая через левое плечо, он догадался, что эта группа направляется в лепрозорий, а девушка неизлечимо больна каким-то страшным заразным заболеванием. Ройал не стал переходить улицу, напротив, он дождался, когда процессия поравняется с ним.

– Сестра, – обратился он к одной из монахинь, – могу я помочь вашему монастырю материально?

– Конечно, брат, мы принимаем пожертвования, ты поможешь многим больным людям, и Бог не забудет твоей доброты.

Ройал дал ей денег и проводил их взглядом. Девушка, закутанная в ткань, обернулась и пристально посмотрела на Браннигана. У нее были удивительные глаза, словно две вишни в миндалевидном разрезе век. Они пронзили Ройала до глубины души, столько в них было боли и страсти. Он долго не мог забыть встречи, пока не увидел еще более странную компанию. Пестрая толпа вудуистов вышагивала по улице под предводительством некоронованного короля Жака. Ройал знал этого человека, но никогда не сталкивался с ним, кроме как на улицах Нового Орлеана. Жак тащил на необъятном плече молодого козла с завязанными ногами. Не иначе как они решили справить какой-то обряд и сейчас направлялись к реке. На короле висел черный балахон до пят и желтая накидка поверх него. На голове его красовалась высокая бобровая шапка с пришитыми к ней хвостами змей. Впечатляющее зрелище, ничего не скажешь. Король остановился у лавочки с пирожками, купил себе и всей своей братии по штуке, затем перешел к лотку с кофе и попросил сварить кувшин. Дождавшись, когда заказ исполнят, он поблагодарил рабов за прилавком, щедро накинул им сверху и пошел дальше, сопровождаемый пестрой толпой.

Вдалеке раздался пушечный залп, что означало девять часов вечера. Рабы и свободные торговцы начали быстро собирать свой скарб и остатки товара. В Новом Орлеане любой черный на улице после девяти тридцати подлежал аресту, если у него не было специального разрешения. Мера, предпринятая мэром города для снижения преступности. Вот только происшествий меньше не стало.

Через несколько минут улицы опустели. Люди религиозные были на вечерней молитве в храмах, люди семейные уже давно сидели по домам, рабы разошлись по своим конурам, и на улицах стало неуютно.

Ноги сами понесли Ройала по знакомым переулкам к каналу, где на углу Мэйн-роуд и Бурбон-драйв стоял салун Одалиски. Дойдя до места, Ройал с удивлением увидел под навесом рядом с вывеской знакомое лицо.

– Миретта, ты здесь?

– Ой, месье Бранниган, как я рада вас видеть! Не желаете цветочек?

– Конечно, девочка моя, как всегда, на твое усмотрение.

Миретта выбрала полураскрытый бутон алой розы и прицепила его к петлице пиджака Ройала.

– Что это значит, Миретта?

– Алая роза означает, что вам одиноко и вы хотите познакомиться с кем-нибудь.

– Ты просто волшебница. Кстати, как ты здесь очутилась? Я спрашивал о тебе в «Плантаторе», но там мне ничего вразумительного не ответили.