Читаем Соперницы полностью

Наконец процессия достигла вершины холма. Люди спешились, оставив лошадей за воротами кладбища. Герцог, Филипп, Леон и Теофил взяли гроб на руки и, кряхтя под его весом, понесли к вырытой могиле. Помимо свежевырытой ямы, на кладбище было только две могилы: Анри и Люси Журден. Надгробных плит не было, и месторасположение могил можно было определить лишь по искусно сделанной скульптуре трехметровой высоты, изображающей преклонившего колено ангела с простертыми к небесам руками. Поначалу, когда статую только изготовили, многие жители Пристани считали ее претенциозной и даже вычурной, но по прошествии лет известняк потускнел, повытерся, да и просто примелькался.

Когда гроб уложили на ремни, подготовив к спуску, все собрались тесным полукругом у могилы. Яму вырыли строго с востока на запад, поскольку суеверные негры, как и многие белые, считали, что мертвые должны смотреть на восток, ожидая часа, когда Гавриил протрубит на восходе.

Сюзанна, сжимая в руках католический требник, вышла вперед и подняла черную вуаль. Она оглядела толпу собравшихся сухими глазами на бледном сосредоточенном лице.

– О, Господь наш, – начала она, открыв требник. – Не суди строго раба твоего у престола, поскольку ни один человек не праведен, покуда ты не простишь ему грехи его. Мы, собравшиеся здесь, умоляем тебя сжалиться над усопшим, что вскоре предстанет перед судом твоим, и взываем к твоему милосердию. Лишь твоя благосклонность может спасти его душу и избавить от мук ада, коих он заслуживает, поскольку при жизни предавался грехам смертным. Заклинаем, сжалься над ним и впусти душу его во врата рая. Аминь.

Речь Сюзанны на этом закончилась, и люди были удивлены ее краткостью. Девушка отступила от могилы и дала рабам знак, чтобы они опустили гроб.

Сет вышел вперед с банджо. Он подошел к статуе ангела и присел на ее основание. Он не плакал, но горе в его глазах было искренним. Опустив голову, мальчик начал наигрывать грустную мелодию и петь. Вскоре все негры подхватили знакомый им мотив.

Сюзанна молча подошла к могиле и по традиции бросила горсть земли на крышку гроба. Каждый из присутствующих сделал то же, и рабы начали зарывать могилу. Глаза Сюзанны заволокла пелена. Что бы ни ждало ее впереди, она будет стойкой, и мужа своего она всегда будет вспоминать добрым словом.

Ройал вернулся в Эритаж незадолго до окончания похорон и направил Звездочку прямиком в конюшню. Он заметил, что похороны еще продолжаются, только когда услышал звуки траурных песен. Стоя на открытой веранде, он был поражен красотой мелодии. Хотя она была ему знакома (негры в тюрьме часто пели эту песню), но только сейчас он начал понимать смысл ее слов, где речь шла о свободе. Но если в тюрьме он всегда считал, что негры поют о свободе от уз рабства и тюремных решеток, то сейчас он понял, что пели они о свободе бессмертной души.

Когда Ройал зашел в дом, то единственным звуком был топот шагов. Молчали даже огромные напольные часы в гостиной, которые остановили в час смерти Жана Луи. Все зеркала были закрыты материей или перевернуты к стене. Все это навевало на Браннигана депрессию. Даже радостное чувство, с которым он приехал от Джулии Таффарел, улетучилось без следа под натиском духа смерти, царившего кругом.

Ройал прошел к себе в комнату и начал мысленно готовиться к предстоящему разговору с Сюзанной и Анжеликой. Ему было очень трудно, ведь он был здесь чужаком, к тому же незваным чужаком. Не с кем поговорить, не с кем посоветоваться, некому доверять. Он чувствовал себя одиноким и несчастным.

Семейный адвокат Жильберо Мендоса прибыл в Эритаж вскоре после того, как женщины вернулись с похорон. Один из рабов проводил его в библиотеку, где его уже ждали.

– События, – начал он, переходя сразу к делу, – поведанные вам американцем, соответствуют действительности. Я опросил всех свидетелей случившегося, а с мадам Одалиски даже взял письменные показания. Могу я взглянуть на бумагу, написанную Жаном Луи?

Сюзанна протянула ему расписку, и он, надев на кончик носа пенсне в золотой оправе, внимательно перечитал ее несколько раз.

– Мне очень жаль разочаровывать вас, но эта расписка выдержит претензии в любом суде.

Анжелика раздавила розу, которую сжимала в руке. Сюзанна только слегка нахмурилась, она не рассчитывала на чудо, но все же какая-то надежда жила в ней до этой минуты.

– Это еще не все, – сказал Мендоса, извлекая из кармана пиджака листок бумаги. – Вот список долгов, числящихся за месье Журденом перед разными людьми, и долги эти нужно погасить в ближайшее время.

– Какого рода долги? – спросила Сюзанна.

– Преимущественно карточные. Плюс задолженность перед салуном госпожи Одалиски за… Ну вы понимаете, за определенного рода услуги.

– Но как же так! – воскликнула Сюзанна, давая наконец волю чувствам. – Ведь у меня было неплохое приданое.

Мендоса бросил на Сюзанну полный презрения взгляд.

– Приданое жены никогда не держится отдельно. С момента свадьбы оно вливается в состояние мужа и становится частью семейного бюджета.