— Что ж, царствуй, Петенька. Тем более, что учителей у тебя хватает: господин Столыпин, Иосиф Виссарионович, незабвенный Коленька Макиавелли из Флоренции и прочие господа силовики.

— Забавно! — я ухмыльнулся. — Похоже, мы поменялись местами. Ты действительно стал противником власти?

— Мне просто жаль терять друга.

— Не волнуйся, ты его не потеряешь. И в подтверждение этого с сегодняшнего дня я назначаю тебя своим Тайным Советником.

— А если я откажусь?

Я панибратски ткнул пальцем в Димкину грудь.

— Вот, что, дорогуша: ты, конечно, Звездочет и все такое, но в первую очередь ты мой подданный. А потому не ерепенься и соглашайся.

— Значит, Осип тебя уже больше не устраивает? Или его уже нет?

— Дело не в Осипе, просто очень скоро я возьмусь за одно дельце, в котором помощь советника мне будет крайне необходима. — Я обернулся к Адмиралу Корнелиусу. Он сидел ни жив, ни мертв, изо всех сил тараща на нас глаза.

— Прошу простить наши чудачества, — я милостиво кивнул ему. — Есть еще какие-нибудь новости?

— Да, Ваше Величество. — Адмирал немедленно встрепенулся. — Во-первых, Ванессия предъявила ноту протеста. Они претендует на северо-запад Артемии и горную часть Киевщины.

— А во-вторых?

— Дал знать о себе наш бывший Консул. — Адмирал нервно облизнул губы. — Судя по всему, он желает вернуться.

Я с ухмылкой взглянул на Дмитрия.

— Значит, все-таки объявился?

— Увы… — Павловский пожал плечами.

— Ну, и что вы думаете по этому поводу?

— Я думаю, — с трудом выговорил Адмирал, — что вы пришлись народу Артемии по душе. Полагаю возвращение старого лидера абсолютно лишним. Добавлю, что это единодушное мнение всех Визирей.

— Забавно… Выходит, не слишком у вас любили прежнего хозяина, — я вольготно откинулся в кресле.

— Ты думаешь, они сумеют полюбить тебя? — елейно поинтересовался Павловский.

— Непременно!

— А что за дельце ты поминал?

Я искоса взглянул в его сторону и глухо обронил:

— Через неделю Артемия начинает войну. Войну против Ванессийского государства…

ЧАСТЬ 5

ИСХОД

Глава 1 Вторжение

— Ваше Величество, вам туда нельзя!.. — личико Пантагрю жалобно сморщилось.

— С дороги! — решительно отодвинув советника с пути, я с натугой распахнул тяжелый люк и, щурясь от яркого света, выбрался наружу.

И почему говорят, что железо не пахнет? Очень даже пахнет. Особенно прогретое солнцем, закаленное пройденными километрами, ошкуренное песками Ванессии. Во всяком случае, от брони чудовища, на котором я сейчас восседал, несло прогорклыми орехами и солеными огурцами. А может, это испарялся пот солдатиков, что располагались здесь до меня. Всего минуту назад они ссыпались вниз и, развернувшись цепью, устремились к скальному хребту.

Мерно продолжали гудеть моторы, но колонна бронетехники уже остановилась. Впереди простиралось ущелье — огромная трещина, секущая скальный хребет пополам. Складывалось ощущение, что некий великан ударил топором, заставив высоченные глыбы треснуть и разойтись. Как бы то ни было, но ущелье считалось проходимым, и я точно знал, что в данную минуту оно не пустует.

Если верить карте, мы прошли уже более тридцати километров, а нас по-прежнему никто не атаковал. Недоумевал Адмирал Корнелиус, недоумевали военные советники, но так оно и должно было быть. У них тут преподавали иную историю, и они ничегошеньки не слышали о генерале Ямашито, обманувшем Персеваля и прямо через малайские джунгли вторгшемся в Сингапур. При этом потери японцев оказались впятеро меньше, чем у англичан, что ломало все военные доктрины, толкующие об изначальном неравенстве атакующих и обороняющихся. Не могли они тут и знать про мои странные сны. Между тем, окружающая картинка была мне до боли знакома. Нечто подобное я видел совсем недавно. В одном из бредовых снов, что навещали меня в клинике для душевнобольных. И Керосинщик, странным образом слившийся с ванессийским лазутчиком, давал мне сегодня главную подсказку. Мы развязывали агрессию, потому что защищались. Мы атаковали противника, потому что наносили превентивный и встречный удар.