Читаем Сон дядюшки Фрейда полностью

Я повернула в галерею, застеленную вычурной ковровой дорожкой. У Эпохова замашки французского короля. Я хорошо знаю дворцы, расположенные под Парижем, большинство из них превратили в музеи: Версаль, Во ле Виконт, Маль Мезон… А поскольку у меня есть близкий друг француз, который занимает высокий пост в министерстве культуры, я имела возможность заглянуть в такие помещения замков, куда туристов не пускают. Экскурсантов водят в основном по роскошным покоям королей и высшей знати. Мало кто обращает внимание на узенькие двери в коридорах, на них висят таблички: «Только для персонала». За этими створками прячутся служебные помещения, которые во времена всех Людовиков занимала челядь. Если вы пройдете на половину слуг, то никакой роскоши не увидите. Низкие потолки, крохотные оконца, микроскопические спаленки без печей, вместо дорогого паркета экономная плитка. Контраст между хозяйской и лакейской половиной разителен. Учтите при этом, что французская знать хорошо относилась к доверенным слугам. Камеристка королевы часто становилась ее единственной подругой. Но уютную спальню ей не предоставляли. Всяк сверчок знай свой шесток. Госпожа в богатых покоях, а прислуга рядом в темном чуланчике. Борис Валентинович оборудовал свой дом по тому же принципу. После мансарды спальня Ксении показалась мне шикарной, но на самом деле это более чем скромно обставленная комнатушка. Роскошь в Волчьей пасти начинается у парадной двери, продолжается в круглом холле с мраморной лестницей и статуями, а потом перетекает в хозяйский коридор. В столовой уже нет позолоты, картин и люстр-каскадов, роскошные белокаменные ступени превращаются на повороте лестницы в самые простые, на втором этаже нет уже никаких изысков, а в мансарде и вовсе убого.

Я приблизилась к первой двери «королевского» коридора и подергала ее за ручку. Ну конечно, заперто. Но замочная скважина не спрятана, и это весьма облегчает мою задачу.

Отмычка прекрасно сработала и на сей раз. Я вошла в комнату, нет, в большой зал, три стены которого занимали книжные полки, тянувшиеся от пола до потолка, украшенного росписью. Посреди зала на мощных ножках, имитирующих лапы льва, расположился похожий на аэродром стол, заваленный книгами. Около него стояло большое кресло, обтянутое натуральной кожей. Похоже, я попала в библиотеку. Я села в кресло и начала осматриваться. Увы, не знаю, в каком помещении беседовали Лика и Эпохов. Но, думаю, навряд ли телефон находится в книгохранилище, это место работы Гарри. Старик составляет каталог, изучает старинные фолианты, коих тут очень много. Похоже, он что-то пишет в толстой тетради, вот она, раскрыта посередине. Я наклонилась над страницей. «Название книги «Сон дядюшки Фрейда». Эксперимент один. Зависть как способ достижения социально значимого положения. Назначение комиссаром Деревянко. Демонстрация его привилегий. Закрепление зависти у членов группы. Возвеличивание Леонида с одновременным унижением Гарри. Как долго Деревянко способен есть икру, чтобы находиться на вершине местной социальной лестницы». Я прервала чтение. Это эксперимент. Мы служим для Бориса кем-то вроде лабораторных животных. Эпохов соврал про тюрьму. Я не разобралась в том, что происходит в Волчьей пасти, здесь не собираются никого перевоспитывать, мы мыши для опытов хозяина. Все его слова об исправлении преступников просто болтовня. И ведь у меня была подсказка. Я подслушала беседу шефа с мастером Геннадием, во время разговора Борис злился и обронил фразу, что из-за неработающих камер лишен возможности наблюдать за подопечными, а коллеги из научного мира могут упрекнуть его за недостаток информации. Меня удивила эта фраза, но я о ней быстро забыла. А зря.

Я хотела продолжить изучение записей, но тут мое внимание привлекла толстая книга в черном переплете, изданная на французском языке. На ее обложке был нарисован большой белый вопросительный знак, сверху красовались слова: «Борис Эпохов. Гнев. Эксперимент номер четыре». Я открыла том и начала читать предисловие.