Читаем Сомниум полностью

— В Системе было проведено глобальное сканирование генофонда, чтобы определить, фиксировался ли когда-либо у человека Сомниум в активной фазе. Для этого мы запустили программу — Генетический Анализатор. Глобальный разум, обработав информацию за сто последних лет, выдал нам сенсационный результат. Был найден один человек, в ДНК которого Система дважды регистрировала включение Сомниума, а именно четырнадцать и пятнадцать лет назад. Как ты думаешь, кто этот человек?

— Откуда мне знать? — удивился я.

— Это ты, Эрон, — ответил он, на секунду снова заглянув в мои глаза. — В тебе есть нечто, что отличает тебя от других. А что это такое, нам и предстоит выяснить. Надеюсь, ты понимаешь, что если в тебе снова проснется Сомниум, ты сможешь принять сыворотку и обрести вечную жизнь?

— Ух ты! Со мной что-то не так?

Генетик снисходительно улыбнулся:

— В попытке выяснить, за что же отвечает этот таинственный ген, мы провели исследование в Системе. Методом подбора случайных значений Система создала многообразие генных вариаций. Секвенирование вариаций каждого гена ДНК для каждого уникального организма в очередной раз показало нам, что Сомниум, являясь, по сути, рудиментом, не призван участвовать ни в одном из известных нам процессов у Хомо Сапиенс, и люди прекрасно обходятся без него.

— Но в каком-то процессе он все-таки участвует, раз включался у меня? — сказал я, поддразнивая ученого.

— Это мы и хотим выяснить, и, возможно, это знание поможет нам пробудить уснувший ген в людях. Мы предлагаем тебе стать участником эксперимента. В данный момент Персонализатор регистрирует у тебя Сомниум в фазе сна. Но так как ты единственный человек, у кого он активировался в прошлом, нам необходимо всесторонне тебя изучить. А если нам улыбнется удача и Сомниум снова проснется, это прольет свет на вопросы о том, какие процессы в окружающей среде или внутри тебя вызывают активацию гена. Согласен ты нам помочь?

Так вот зачем меня выпустили!..

— А что для этого потребуется? — осторожно спросил я, стараясь сохранять самообладание.

— В обмен на то, что мы постоянно будем анализировать твое психофизическое состояние, ты получишь свободу. И у тебя не будет программы. Эрон, ты сможешь делать все, что захочешь, конечно же, в рамках законов Государства. А мы будем просто наблюдать.

О таком предложении я и не мечтал.

— Вы не боитесь, что я снова попытаюсь атаковать Систему? — не удержался я от вопроса, который засел в мою голову еще в середине разговора.

Он начал смеяться.

— Это было бы очень самонадеянно. Как можно посягать на то, что обеспечивает тебя всем, что необходимо в жизни? В любом случае, нет, мы не боимся. Система прекрасно защищена, а ты будешь постоянно находиться под наблюдением, — ответил ученый.

Какое-то время мы просидели в молчании, и я пытался справиться с накатившим волнением.

— Согласен! — наконец ответил я.

Свобода! Неужели это она?!

* * *

Так началась моя новая жизнь…

Первое время я считал себя счастливчиком. Никому еще не удавалось вырваться из Эль-Пасо. Я с удовольствием пользовался всеми «примочками» для комфорта собственной задницы и заново учился жить в цивилизованном обществе. Мне больше не приходилось вставать с рассветом, уходить на охоту и работать до изнеможения. В моем распоряжении теперь была еда (много халявной еды!) и мягкая постель, чистые удобные вещи и бодрящий душ. От меня не пахло потом, морской солью и рыбой. Новая стрижка и отсутствие щетины делали меня похожим на слюнтяя Эрроу. Мои мысли не сводились к насущным вопросам — поужинаю ли я сегодня, грозит ли нам ураган, успею ли вернуться до темноты, как защитить запасы еды от ливня? Хотя минуточку, а к чему они теперь сводились?

Меня постоянно наблюдали, анализировали, проверяли, тестировали. Примерно семьдесят процентов моего дня занимали всевозможные «психофизиологические сеансы» и «испытания в реальном времени». Но несмотря на все попытки ученых, загадка спящего гена так и оставалась нераскрытой. Сомниум не желал пробуждаться во мне, и все попросту теряли время.

Примерно через месяц такой жизни действительность подкралась ближе. Однажды, посмотрев в пустые серые глаза на гладко выбритом лице, обрамленном аккуратным белым ежиком волос, меня осенило: это уже не я, а самая настоящая лабораторная крыса!

У меня не было друзей и знакомых. Весь мой круг общения состоял из Тодда и еще нескольких ученых и лаборантов. Тогда я и узнал, что такое скука. Меня одолела не просто какая-то легкая хандра, нет — это была всеобъемлющая подавленность сознания, когда становится скучно даже вставать с постели. Я понял, что Эль-Пасо бесповоротно меня изменило, и то, что в детстве казалось естественным и понятным, теперь вызывало во мне недоумение и злость.

За годы моего отсутствия нашли лекарства от всех болезней, но пилюлю от глупости так и не изобрели. Каждый день я сталкивался с вопиющим абсурдом. Взять, к примеру, бессмертие.