«Мне просто не повезло, – говорил он себе, подпрыгивая на кочках вместе с фургоном, который двигался по дороге, с каждым километром становившейся всё хуже и хуже. – Если жизнь даст мне ещё один такой шанс, я поступлю также».

Наконец, фургон остановился, задняя дверь открылась и вслед за этим последовала команда: «Выползайте, свиньи!». Женя спрыгнул на землю в числе первых. К нему подошёл один из сопровождающих по имени Ильяс и протянул листок бумаги свёрнутый четырёхкратно. «Читай, – сказал Ильяс, – я подожду». Женя развернул записку и прочитал содержание. Написанная Лёвиным почерком, она состояла всего из несколько фраз:

«Я тебя продал. Так же, как ты продал меня. Только ценой, за которую ты сторговал меня самому себе, была моя свобода! Она бесценна! Твоя цена десять долларов. Именно столько я получил за тебя. Теперь ты раб! Да ты и был рабом. Только я этого не знал. Из ямы, в которой ты теперь будешь жить, видна вершина Казбека. Когда-то мы её брали вместе. Ты будешь глядеть на неё и вспоминать меня. Я теперь всегда буду с тобой, чтобы напоминать о твоём предательстве. Я прощаю тебя, раб. Живи!».

8

Заиграл марш Мендельсона, и из малого зала дворца бракосочетаний на набережной Красного флота вышла пара претендентов на звание мужа и жены. Сделав несколько шагов к центру большого зала, пара остановилась. Наверное, впервые в жизни Лёвушка был одет как надо. Маму Лёвушки – Октябрину Савельевну – до процесса подготовки её сына к вступлению в законный брак не допустили. Специально по этому случаю был приглашён модельер от одного из модных европейских домов. Многочисленная публика полукругом выстроилась вдоль стены позади молодых. Вышел ведущий обряда бракосочетания, замер в ожидании тишины и торжественно произнёс: «Сегодня, восемнадцатого февраля, в присутствии родственников и друзей состоится регистрация брака Князя Льва Наумовича Бейлина с гражданкой Ангелиной Фёдоровной Капустиной…». В задних рядах гостей возникло приглушённое волнительное недоумение: «Лёва-Князь? – не может быть! Я знал его отца. Это был махровый еврей. Я знал его деда. Тот был ещё махровее. Или вы хотите сказать, что нас евреев начали принимать в Князья? Старая власть даже в партию не принимала, а новая – пожалуйста вам, в Князья! И какой смысл тогда ехать в Израиль?..». Из другого угла слышалось: «Интересно, сколько Лёва заплатил за должность? Софья Борисовна, скажите пожалуйста, Князь – это должность или звание такое, что-то я забыл? Князь Болконский – он же вроде бы по военной линии продвигался? Надо будет потом у Лёвушки спросить, пусть дяде своему тоже должность выхлопочет…».

Однажды, ещё до того, как Лёвушка стал князем, он получил заказное письмо на свой домашний адрес. Конверт был очень красивый, с завитушками и гербами. В письме Льва Наумовича приглашали принять участие в учредительном заседании Петербургского Дворянского собрания. В программе: вступительное слово исполняющего обязанности Председателя собрания барона фон Розеншильда, выборы президиума и утверждение программы деятельности собрания на этапе его становления. Бал, фуршет… Дамы, парадный мундир, смокинг, награды и знаки отличия приветствуются! Лёва был тщеславен. Поэтому приглашение в компанию к дворянам ему польстило. «Денег попросят – дам! – решил для себя Лёвушка, – но не много. Сначала пусть мне хотя бы графа или барона дадут… Хорошо бы прейскурант посмотреть, что сколько стоит». Эдик над затеей Лёвы посмеялся: «Ты, Лёва, выбери для себя, чего ты больше хочешь – денег или славы? Сделай сначала деньги, а славу себе потом купишь. Я бы понял, если бы у тебя фамилия была Ротшильд, например. Ему Великий князь в самый раз. По деньгам и титул! Или Элтон Джон! Тот сэра получил за музыку. Хорошая музыка потому что. А ты? Ни денег больших ни музыки. Тоже мне, князь Лёва Бейлин!».

Поддразнивания Эдика на него не подействовали и в назначенный день и час их будущая светлость Лев Наумович без дамы и без парадного мундира прибыли на Дворцовую набережную дом 26 для того, чтобы принять участие в учредительном собрании. Как и ожидалось, Льву Наумовичу предложили торг. Титул в обмен на деньги! Немного поторговавшись, он согласился принять титул князя. С этого дня, представляясь партнёрам, дамам или обычным людям, Лёва говорил: «Лев Наумович Бейлин. Князь!» Иногда, заметив ухмылку или откровенное удивление собеседника, Лёва отводил глаза в сторону и говорил: «Шутка». Потом обижался сразу на обоих: на себя за то, что не ответил по-княжески и спасовал, и на того, который ухмылялся. За ухмылку.

Из Таиланда прилетел Игорь. Просто так, чтобы повидать родственников и старых друзей. Они встретились, обнялись… Лёва не сдержался и похвастался старому приятелю:

– А ты знаешь, что я теперь князь?», – и замер в ожидании приговора.