Читаем Сомнение полностью

– Да, – ответила официантка.

– Мне вина пожалуйста вот этого. – Я указал так же на название в меню. – Прямо всю бутылку можно.

Официантка ушла.

Я хотел отвлечь её от самой себя, поэтому начал говорить:

– Допустим, по улице идёт мужчина в женской одежде. На улице день, людей ни много ни мало. Не важно. Вот как тебе кажется, через сколько в его сторону пустят первый упрёк? Через сколько его ударят?

– Да, наверное, сразу же. Но я бы не стала.

– Хорошо, и я не стал бы. Но мы же знаем, что это произойдёт. И почему мы должны считать время до первого упрёка? ПОЧЕМУ МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ЭТО ПРОИЗОЙДЁТ? Вроде наши люди вполне безразличны ко всему обыденному, или к зверствам и ненормальностям, происходящим на регулярном уровне. К бомжам на лавочках, например. К наркоманам, в принципе, например. К человеку, решившему быть таким, каким он хочет, не нарушая закон, – почему не безразличны? Почему принято считать стандартное, обычное – абсолютным? Я скажу: «Я не хочу заводить детей. Я не хочу заводить семью». Всем будет плевать, безусловно. Но я буду не прав, без суда и разбирательств. Я буду деградант, подобно наркоманам и бомжам. Ведь продолжение рода не обсуждается, как не обсуждается наличие имени или фамилии.

Можно научно доказать смысл жизни в репродукции и самореализации, можно заставлять население всей страны делать по утрам зарядку и следить за здоровьем – обозвав всё это правильным путём к правильной цели. К цели жить долго, работая во благо страны, к цели – здоровым детям, которые будут долго работать во благо страны. И так миллионы лет до того, пока Солнце не начнёт умирать. Рационально это всех устраивает. Нравственность писана ошибками прошлого: говорит то, как делать не надо, иначе будет хуже, чем сейчас. Всё хорошо. Всё хорошо, говоря о цели максимально долго прожить. Но вернёмся к тому, что я не нашёл смысла жизни в продолжении рода. Допустим. Я нашёл его, пусть будет, в удовольствии. Не в философском эпикурейском, а в наипростецком ежедневном пьянстве. Да, я скатываюсь сразу к тем бомжам и наркоманам, ведь толку-то от меня нет. Хотя нет. Пусть будет немного иначе. Я работаю сорок часов в неделю. В остальное время пью. Живу так всю жизнь, не продолжаю свой род и, в конце концов, умираю. Сколько процентов из ста назовёт такую жизнь бессмысленной? Наверное, более девяноста точно.

Просто я начал немного не с того. Для начала давай попробуем отбросить всё. Отбросим зло и добро. Можешь отбросить?

– Как это? Я не понимаю.

– Тогда представим Землю без человека. Всё живёт своей жизнью, упорядоченно и беспристрастно. Всё рождается, кончает жизнь, происходят катаклизмы и так далее. Вот появляется человек. Сперва ему тоже плевать на нравственность: он нечто дикое. Дикое, однако имеющее разум. Добро для него – пища, кров, секс и огонь. Зло для него – более дикие звери, неблагоприятные погодные условия и отсутствие добра. Придётся долго вести повествование через зарождение религии и государственности, права и идеологий, чтобы привести к одной простой вещи: изначальные добро и зло – человеческие. А из изначальных добра и зла следует всё остальное. Но человек прошлого и сегодняшний человек – не одинаковы. Инстинкты остались, изменились, и всё же остались; разум стал гибче. Теперь уже инстинкт к выживанию притупился, а разум не нацелен на изобретение более успешных средств для выживания. Появилось право заняться собой, не внешностью и физиологией, а самокопанием и рефлексией. Хотя правда ли оно появилось? Тут и вся беда – покуда все мысли направленны на выживание и репродукцию, очень мало остаётся времени и сил для самокопания и рефлексии. А уж тем более для сомнений в правильности пути. Сомнений в истинности смысла жизни. И так из поколения в поколение.

– Может поговорим о чём-то… кхм… попроще?

– Да, конечно. Прости.

– Я понимаю, что это важная тема для тебя, однако я немного устала за неделю и хочется отдохнуть физически и мысленно.

Как всегда. У человека никогда нет и не будет времени задумываться о своей жизни, понять что в ней не так и какова причина. Работа, работа и ещё раз работа. После работы – отдых от работы и подготовка к очередной работе. Где уж тут найдётся время на рефлексию и вообще на мысли повыше бытовых?

Даша старалась не стесняться своих рук. Теперь она казалась более привлекательной, а её особенность скорее дополняла её.

– Как тебе живётся с такой особенностью? – спросил я. Я заметил, что её задел вопрос и уверенность пропала.

– Непросто. Давно пора привыкнуть и забить, но я не могу. Каждый раз представляю мысли человека, невольно увидевшего мои руки. Он даже не виноват в своих мыслях, точно так же, как я не виновата в своей особенности. Тревожно чувствовать себя виновной в том, в чём не виноват.

– Об этом я и говорил. Люди дикари – разве я не прав? Не потому даже, что они осуждают особенности человека вслух, или бегут его бить, а потому, что у них в голове происходят такие невольные мысли.

Она молчала, понимая меня.

– Ладно, прости, не хотел затрагивать эту тему, если тебе не нравится. Просто знай, что я не такой как все.