Читаем Сомнамбула полностью

– Лучше бы этого не слышал, – от души сказал пристав, налил чистого коньяку и опрокинул в глотку. – Как будешь искать фокусника?

Тут несчастного Вильчевского окончательно сбили с толку: Ванзаров захотел наведаться в мертвецкую. Отказать в невинной просьбе было нельзя. Взяв ключи, пристав отвел в холодное и темное помещение. Он думал, что чиновник сыска желает осмотреть тело мадам Рейсторм, но Ванзаров разложил одежду Квицинского и стал рассматривать его жилетку. В руках у него была восковая фигурка, которую он прикладывал к пуговицам. Затем Ванзаров попросил посветить и поднес фигурку к волосам трупа. Вильчевский зажмурился, слушая неприятное шуршание.

– Доволен? – спросил он, когда запирал мертвецкую.

– Господин Лебедев осмотрел тело мадам Рейсторм? – спросил Ванзаров, пряча фигурку. Все эти сыскные секреты, ничего только не расскажет.

– Такой дотошный, что удивления достойно, – с уважением ответил Вильчевский. – Вчера вечером тут занимался, долго корпел. Вышел чрезвычайно довольный, насвистывал и сигарку изволил прикурить. Наверняка подтвердил очевидное…

– И такое возможно.

Поблагодарив пристава за чай, Ванзаров поднялся в приемное отделение. Чиновники кивали, выражая радость его появлению, сам начальник сыска справился о здоровье, но пролетку не дал. Чего и следовало ожидать.

Проверив разыскные альбомы и картотеки политических, Ванзаров не нашел никого с кличкой Морфей. Или безвестный доктор еще не попадал в поле зрения полиции, или кличка была придумана специально для Почтового, или же бывший филер неумно соврал, что вскоре выяснится.

Ванзаров еще успел телефонировать в отряд филеров, чтобы Курочкин отправил агента взять под наблюдение дом на Миргородской и мадам Штальберг, как в сыск буквально влетел Вильчевский. Пристав был зол не на шутку.

– Заварили-таки кашу! – крикнул он, топнув сапогом и плохо владея собой. – Милости прошу расхлебывать!

Чиновники сыска усиленно взялись за бумаги. В наступившей тишине только перья скрипели. Кому расхлебывать кашу, и так было ясно.

49

Угол рек Мойки и Пряжки, 1

Происшествие было экстраординарное. Проводя утренний обход, Охчинский обнаружил в палате только одну больную. Куда делась другая, не мог сказать никто: ни дежуривший санитар, ни младший доктор Садальский, ни даже сторож во дворе. Окно было распахнуто, причем тугой шпингалет рамы вырван, в палате стоял жуткий холод. Новенькая в каталепсии, привезенная полицией, замерзла так, что ей пришлось делать срочные согревающие процедуры. На постели пропавшей остались одеяло с подушкой, но не было простыни. Если бы она бросилась в окно, тело нашли бы внизу. Но его не было. Оставалось предположить, что дама улетела ночью на простыне.

Хуже всего, что пропала мадам Иртемьева, к которой охранное отделение приказало никого не подпускать. Все это было столь странно, что Охчинский не решился доложить главному врачу больницы, господину Чечотту, а Садальскому приказал держать язык за зубами, если не хочет потерять место. Его вину в исчезновении пациентки еще предстоит установить.

Ординатор сидел в кабинете и наделся, что беда как-нибудь сама разрешится, если других средств лечения не остается. Вежливо постучали, он разрешил войти. На пороге появился приятный господин в черном пальто. Он вежливо поклонился.

– Имею честь видеть господина Охчинского?

– Что вам угодно? – ответил ординатор, прикидывая, кто бы это мог быть.

– Позвольте представиться: доктор Погорельский, Мессель Викентьевич, – ответил гость и еще раз поклонился.

Фамилию Охчинский слышал. Кажется, толковый специалист, занимался эпидемиями и гипнозом. Что-то такое печатал по глупейшей тематике животного магнетизма, однако производит приятное впечатление. Ординатор предложил садиться и спросил, чем может быть полезен коллеге, так сказать.

– Для начала разрешите передать привет от нашего общего учителя, профессора Тихомирова, – сказал Погорельский, склоняя голову. – Алексей Игнатьевич просил узнать, насколько действенной оказалась методика, которую вам показал на пациентке…

Напоминание заставило Охчинского натянуто улыбнуться: он так и не смог вспомнить ни визита дорогого учителя, ни методику, которая ему была показана. А теперь еще и мадам Иртемьева испарилась…

– Передайте профессору, что результат обнадеживающий, – сказал он. – Когда будет время, расскажу ему подробности лично…

– Прекрасно. – Доктор Погорельский вальяжно закинул ногу на ногу. – У меня сообщение от нашего общего учителя… Профессор хочет вас предупредить.

– Предупредить меня? – переспросил Охчинский. – О чем же?

– Простите, неверно выразился: не предупредить, а предостеречь…

– Что-то случилось?

– Пока еще нет, но может. – Погорельский со стулом подвинулся ближе. – Профессор просил сохранить медицинскую тайну.

– Ну, разумеется, – ответил Охчинский. – А в чем, собственно, дело?

– Не так давно у профессора был пациент, который страдает необычной формой шизофрении: он вообразил себя сыщиком сыскной полиции. Причем ищет убийц какого-то воображаемого человека среди врачей-психиатров…

– Оригинальный случай…