Читаем Сомбреро полностью

Стоя на вахте, мичман Бодиско не раз слышал, что к самому фрегату крадутся лодки.

- Вахтенные! Не зевать! - покрикивал мичман, услышав, что близко стукнуло весло, и крикнул по-английски: - Лодка, прочь!

Разобрав из сеток койки, команда "Проворного" подвешивала их, готовясь спать. В кубрике было шумно. Все матросы бранили Чепурного за то, что он отвесил Фалалею двадцать линьков.

- В гвардейском экипаже порки не полагается!

- Так Козин дал приказ! - оправдывался Чепурной. - Должен я слушать приказ или нет?!

- Матросов не порют, - ныл Фалалей.

- Так ты не матрос, а дудка!

- Юнга я!

- Юнгов в поход не берут.

- А вот взяли! Кинусь вот в море! А то убегу с корабля к испанцам! жалобно причитал Фалалей, вытирая сухие глаза.

- Ну, хлопче, ну! Я тебе кинусь! Я тебе... Я тебя только для проформы, а уж кинешься в море - я тебя тогда!

- Братцы! Он меня еще пороть хочет!

- Не бойся, дудка, не дадим!.. Чепурной, брось манеру линек в кармане носить!

- Братцы, отымите у него линек, - посоветовал Фалалей.

Чепурной сам смотал линек в комок и вышвырнул за борт, в открытый полупортик.

Команда угомонилась, но по вздохам и шепоту было слышно, что многие не спят. Фалалей прислушивался к шороху волн за бортом, плеску и стуку лодочных весел и голосам. Первым захрапел Чепурной.

- Захрюкал кабан! - громко сказал Фалалей.

Никто не отозвался.

В кают-компании, за трубкой после ужина, офицерская молодежь, утомленная бестолковым днем, вяло отозвалась на предложение Бодиско обсудить поступок командира.

- Нас послали сюда на плохое дело. Он разлакомится, пожалуй: палки введет...

- Полно, Бодиско! Ты из мухи делаешь слона, - устало махнув рукой, сказал Бестужев.

Офицеры разошлись по своим каютам.

Мичман Беляев беспечно и крепко спал в своей каюте, забыв задвинуть засов. Лейтенант Бестужев вошел в каюту, зажег свечу и принялся трясти Беляева:

- Сашенька, беда! Вставай! Фалалей пропал!

- Фу-ты! Что за вздор!

- Вставай же, говорю! Надо доложить капитану.

Беляев поспешно оделся.

На палубе, куда они с Бестужевым вышли, их ждал Чепурной. Он всхлипывал:

- Так я же его только для проформы постегал! А он - в море! Свою шляпу ловить. Боже ж мой! Христианина будут есть чужие раки...

Беляев прикрикнул на боцмана:

- Что за галиматья! Ты видел, что он кинулся в воду?

- Ни!

- Так и не болтай вздора! Малютка не таков, чтобы топиться. Бодиско, доложи Николаю Алексеичу. Я не могу сам явиться - я арестован...

Козин еще не спал, занося при свете восковой свечи в свой журнал события дня. Капитан приказал осторожно, не тревожа команды, обыскать фрегат. Оказалось, что вместе с Фалалеем пропали его флейта и сумка.

- Морскому царю теперь играет наш хлопчик! - горестно воскликнул Чепурной.

- Молчать, боцман! - грозно крикнул капитан. - Где ты видел, чтобы матрос российского флота топился? Он сбежал. Эти канальи всё вертелись до ночи около фрегата...

Козин выслал боцмана, вернул Беляеву кортик и сказал:

- Сашенька, прости меня, я переборщил...

- Я не сержусь, Николай Алексеич, но что же нам делать!

- Спусти вельбот, бери людей. Отправляйся немедля и обыщи лодки инсургентов*. Я заметил, что они стоят близ купеческой стенки.

_______________

* И н с у р г е н т ы - повстанцы.

- Помилуйте, Николай Алексеич, ночь! Нас могут встретить выстрелами...

- Ничего. Лорд Чатам их держит в строгости. Не бойся.

- Я не боюсь, но насколько это удобно для нашего флага?

- Мичман Беляев, прошу не рассуждать и исполнять, что вам приказывают! По возвращении флейтщика - ко мне! Я не буду спать.

- Повинуюсь! Но...

- Никаких "но"!

Спустили шлюпку. Беляев сел за руль. Шлюпка отплыла... На "Проворном", как ни старались все делать в тишине, перебудили всю команду. Никто не спал, все ждали возвращения шлюпки.

Когда на всех кораблях в порту враздробь пробили полуночные склянки, шлюпка вернулась ни с чем. Инсургенты, не противясь обыску, сами засветили фонари. Ни на одной из лодок Фалалея не нашлось.

Первым у трапа Беляева встретил боцман Чепурной. В руках у него мичман сразу разглядел при свете фонаря новокупленную шляпу Фалалея.

- Так он на корабле? - воскликнул мичман.

- Ни!

- Откуда же шляпа?

- Да бис его знает! Ребята позвали меня на палубу, говорят: "Дивись!" Смотрю - и верно: испанская шляпа на крюке висит.

- Чудеса!

Бодиско, сменяясь с вахты, приказал вахтенным зорко следить и не подпускать к фрегату лодки. Уже рассветало...

Козину показали шляпу Фалалея. Он повертел ее в руках, поправляя покоробленные от воды, еще сырые края.

- Ну конечно, он на корабле! - заключил Козин. - Где-нибудь спрятался, негодяй, и смеется над нами.

- Но откуда же шляпа, Николай Алексеич?

- Шляпа?

- Да, шляпа. Вы выкинули ее за борт... Но...

- Мичман Беляев!

- Да, капитан!

- Шляпу мог кто-нибудь выловить, ну... высушить и... ну... подкинуть на палубу... Оставьте шляпу мне и ступайте спать! Надо наконец людям дать покой. Я знаю, он завтра вылезет сам из какой-нибудь щели.

- Уж тогда я его... - прошептал боцман. - Уж тогда я его... Уж не для проформы!

Пчельник