Мне казалось это все каким-то авангардом, Полиенко — он как революционер. Ты выбираешь спорт, ты не вступаешь в спор. Я пытался это воспроизвести. Воспроизводил. Саша говорит: «Нет, всё, конечно, понятно, только надо по-другому. Давай с другой интонацией!» Меня они мучили: надо мягче, а теперь надо жестче. А еще как?.. Но это было интересно. Я стоял перед микрофоном в студии и пел по десять, двенадцать часов подряд. В перерывах курил, а потом снова возвращался к микрофону. В паузах молчал больше. Я вообще иногда надолго замолкаю. Это меня так клинит. Когда даже и не конфликт, просто идет обсуждение, а у меня в голове все по-другому, и я не согласен, но сказать не могу. Мне не дается такое: «Я не хочу говорить на эту тему». Я просто выключаюсь, замолкаю и сижу, молчу. В такие молчаливые моменты я думаю, как неправильно все развивается. И вроде уже хочется заговорить, а я все равно молчу. Такой думаю: ну сколько я еще буду молчать? Но что-то меня держит. Спрашивают: что молчишь? А я не отвечаю. Потом проходило время, и я отходил. Вот так замыкало. Это еще в детстве началось. Мама говорила: «Губы надул и сидит!»

Гимн

А с поэтессой Светой я поссорился. Не то что поссорился… В общем, она по работе в своем ивент-агентстве познакомилась с какой-то компанией, предприятием, которому нужен был свой корпоративный гимн. А так как Света знала, что я пишу песни, она мне предложила: «У нас на базе есть инструменты, „ямашка“ стоит, придумай им гимн, сделаем демозапись». Ты же помнишь, я занимался такой ерундой — написал гимн для своего строительного колледжа. Света сказала, что за эту работу можно получить пятьсот долларов: триста они дают за работу, если им нравится, мы за двести доработаем запись. Ни фига себе, думаю, это же квартиру можно почти за три месяца оплатить! «Только мы с тобою поделимся», — предупредила Света. Вот такая работенка. И что я делаю? Я беру музыку того гимна для колледжа, который я написал в Таганроге. А чё париться-то? Музыка, кстати, хорошая, подходящая, мажорная. Никаких записей у меня с собой, конечно же, не осталось, да мне и не надо — я же прекрасно и так помню. И вот я беру мелодию, придумываю подходящий текст. Сфера деятельности у этой компании была какая-то общественно-благотворительная.

Я приехал к Свете на базу, где обычно репетируют дети, всякие эстрадные ансамбли. Мы записали на кассету мелодию, мой голос, барабанчики и поехали встречаться с заказчиком куда-то на «Тульскую». Представляешь себе: вот «дом-корабль», вот «карандаш» — налоговая, а перед ним стоит какой-то офисный комплекс. Ситуация получилась непонятная. Я потом уже понял, что имела в виду Светлана, когда сказала, что я идиот. Мы дали послушать запись заказчику. Человек говорит: «В принципе нас это устраивает, нужно кое-что доработать». И достает кошелек, вынимает из него триста долларов: «Вот задаток». А я ему на это: «Не надо сейчас денег, мы доделаем, и вы тогда все заплатите». — «Да? Тогда до свидания». И забрал кассету с демозаписью.

Мы выходим из офиса, и Света начинает на меня кричать:

— Рома, ты что творишь?!

— А что? Доделаем, и нам все сумму заплатят.

— Да не заплатят они нам ничего! Ты ему отдал демозапись. Там текст и музыка. Про деньги можешь забыть! Всё!

И что-то она на меня сильно обиделась. После этого мы еще несколько раз созванивались. Но на тот момент я уже переехал и занимался только музыкой.

2001

Пиши сам

Мы работали в студии втроем несколько месяцев. Саша Войтинский, Валера Полиенко и я. Мы пробовали всё. Миллион вариантов и красок! Но ничего не выходило из этого. Может, оно и получалось неплохо, но чувствовалось, что это не то. Наверное, потому, что я сам не понимал, о чем пою. Наступил момент, когда стало ясно: надо с этим завязывать. Но я Саше сказал: «В Таганрог не вернусь». Мы встретились вечером на студии и до утра с Валерой пели «Капитаны, океаны». Саша это записал. Так, для истории. Оба орали страшно, напились же. Всю ночь проколбасились. Ледоколы исчезают, капитаны остаются. Всё в тумане. А потом я достал из кармана листок А4: «Я песню написал». Положил перед собой этот листочек и стал петь: «Мы встретимся с тобою у первого подъезда…»

Почему-то эта фраза про подъезд Сашу зацепила… Я сидел один в квартире. В холоде. У меня были тараканы. Я смотрел на вид за окошком: там ездили машины и больше ничего не было. Мне хотелось не то чтобы свою жизнь раскрасить. Я просто очень люблю придумывать. Я же не хочу, чтобы в песне было бухло, машины и тараканы. Пусть бухло и машины, но не тараканы, а девушка. И я начал чуть-чуть фантазировать. У меня подъезд-то остался. Зато появились текила, мартини, магазины… Это про белый костюм Остапа Бендера. Чтобы все смотрели на нас. Мы пойдем гулять, грабанем магаз. Ведь мы же пара гангстеров. Бонни и Клайд! Романтика жесткая. Галстук для тебя надену. Мы понтуемся с тобой, у нас свадьба…