Читаем Солнце взойдёт полностью

Штат поскреб подбородок.

— Вообще-то это спорный вопрос, — произнес он. — Но в любом случае мы можем оставить это ребятам из Права. От кого жалоба?

— Вот это-то и есть самое странное, — ответил Гангер, бесцельно теребя цепочку для ключей. — По-видимому, никто никогда не слышал о нем. Пойдемте, посмотрим, не зазвенит ли у вас звоночек при виде этого имени.

Воспользовавшись нашедшейся в пристройке турботележкой для гольфа, они совершили целое путешествие, пересекая Форму С-301. В конце концов, пережив ряд приключений (они сбились с пути, свернув не в ту сторону в конце параграфа 658 (с) (iv), а затем, на откосах рельефной печати, у них кончился бензин), они прибыли на место. Гангер поставил тележку на ручной тормоз и положил свой секстант в отделение для перчаток.

— Приехали, — сказал он. — Взгляните.

Штат передвинул ногу и увидел непосредственно под собой слова «Джереми Ллойд-Перкинс», неглубоко вдавленные в мягкий металл.

— Кто это?

— Чтоб я знал, — ответил Гангер. — Я хотел попытаться найти его по компьютеру, но, разумеется, треклятый ящик опять завис. Моя секретарша в данный момент роется по картотекам.

Штат опустился на колени и провел пальцем по бороздкам в металле.

— И на что же он жалуется? — спросил он.

— Именно это, как мне показалось, вы обязательно должны увидеть, — ответил Гангер. — Пойдемте, здесь недалеко.

У составителя Формы С-301 было такое множество вопросов, на первый взгляд не относящихся к делу, но, разумеется, продиктованных насущнейшей необходимостью, что пространство, отведенное формой для текста самой жалобы, имело размеры восемьдесят на двадцать миллиметров. Мистер Ллойд-Перкинс, однако, был наделен от природы мелким почерком. Гангер достал лупу и держал фонарик, пока Штат рассматривал крохотные буковки.

— Гм, — произнес наконец Штат.

— Вот именно, — подтвердил Гангер. — Выглядит не очень-то приятно, правда?

Штат поднялся на ноги и смахнул с коленей золотую пыль.

— Мне все же кажется, что в этом не было ее вины, — сказал он. — Вы знаете не хуже меня, что за бардак царит у них в управлении. Мы же и послали ее туда частично по этой причине.

— Конечно, — ответил Гангер. — Но ведь это не самое главное, не так ли?

— Не самое?

Гангер покачал головой, достал из кармана куртки складную трость-табурет, проткнул острием тонкую золотую мембрану и сел.

— Разумеется, нет, — ответил он. — Ну подумайте сами. Вот у нас есть смертный, о котором никто никогда не слышал, так? Из того, что он здесь говорит о себе, я заключаю, что он подписывается на «Оракул», ради финансовых сводок. Другими словами, он располагает душой, оборудованной «телетекстом», но если не считать этого, он скорее всего обычный краткосрочник. Пока все ясно?

Штат кивнул.

— Так вот, — продолжал Гангер, предлагая своему коллеге пластинку жевательной резинки, — вряд ли вы предполагаете хотя бы на минуту, что его положение позволяет ему знать о процедуре подачи жалобы. А даже если и так, никто не убедит меня, что человек, живущий в доме с четырьмя спальнями в пригороде Кардиффа, может себе позволить потратить такое количество золота только для того, чтобы пожаловаться на доставленное не по адресу сообщение. Нет, его кто-то подбил на это.

Штат поднял на него взгляд.

— Один из нас, вы хотите сказать?

— Кто-то из Службы, несомненно, — ответил Гангер.

— С тем чтобы подкопаться под вас и меня, вы полагаете?

Гангер кивнул.

— Умный ход. Кто бы это ни был, он понимал, что должно будет проводиться расследование, и даже если ее оправдают, это все равно вынесет наружу тот факт, что она смертная, нанятая без резолюции совета. Тонко, а?

Штат кивнул, медленно и методично перемалывая челюстями жевательную резинку.

— Не сказал бы, что меня это очень радует, — произнес он.

— Меня тоже.

— Мне кажется, — продолжал Штат, хмуря брови, — что нас считают полными простофилями, и полагаю, мы не должны с этим мириться. — Он покачал головой. — Нет, — продолжал он, — так не пойдет. У вас есть какие-нибудь мысли насчет того, кто…

— Боюсь, что нет, — ответил Гангер, вставая и складывая свою трость. — Я, разумеется, веду осторожные расспросы, но такие вещи требуют времени. Боюсь, все, что мы можем сейчас, — это оставаться настороже, ждать и смотреть.

Штат кивнул.

— Полагаю, — сказал он, — что рано или поздно этот человек, кем бы он ни был, захочет узнать, почему ничего не было сделано в ответ на жалобу. Не думаю, что он знает, что она недействительна.

— Может быть, и нет, — ответил Гангер. — Это, конечно, могло быть задумано и как предупреждение, но по-моему, вряд ли. Для этого оно немного слишком… э-э… монументально.

— Да, видывал я и более тонкие намеки, — согласился Штат, обводя лучом фонарика расстилающуюся вокруг золотую равнину. — Ну что ж, спасибо, что дали мне знать.

— Всегда пожалуйста, — произнес Гангер, широко улыбнувшись. — Да, кстати, — сказал он. — Полагаю, мне лучше убрать все это. Ну, знаете — микрофильмировать.

— Да, хорошо, — кивнул Штат. — А… э-э… что станется с оригиналом? Жесткой копией, так сказать?

Гангер пожал плечами.