Читаем Солнце взойдёт полностью

Гангер пожал плечами.

— Здесь все упирается в персонал, — сказал он. — Подумайте сами. Вот вы обвешали комнату жучками. Для того чтобы это имело хоть какой-нибудь смысл, прикиньте, сколько народу вам понадобится. Для каждого кабинета вам будет нужен парень, который будет прослушивать, и еще два парня, которые будут записывать, и еще один, который будет разбираться в записях и выделять желтым фломастером все подозрительные места. При таких размерах организации речь здесь идет о штате, может быть, в двадцать тысяч человек. А знаете, сколько человек работает в Безопасности? Четверо, и один из них стажер. Все, что они могут, — это бродить по кабинетам и ставить жучки и, может быть, чинить их, когда они сломаются, или ставить новые, когда их находят; и даже при этом у них стоит очередь на шесть лет вперед. Никто не успевает слушать.

— Гм. — Штат минутку подумал, потом несколько стыдливо убрал кофейную чашку. — Тем не менее, — сказал он.

— Вот именно, — отозвался Гангер, наклоняясь вперед. — Тем не менее. Мы просто не можем себе позволить давать этим ребятам лишние поводы для подозрения, а эта ваша сумасшедшая девчонка…

— Она не моя, — не мог не вставить Штат. — Это ведь вы нашли ее, вспомните.

— Ну, может быть, и так, но…

— И изводили ее, пока она не согласилась.

— Хорошо, хорошо, мы говорим о мелочах. Это была в той же мере и ваша идея. Вы не остановили меня. — Лицо Гангера было нахмурено; это выражение совершенно не шло ему, словно Чингисхан вдруг надел смокинг. — Но это не меняет того факта, что мы должны быть осторожны, и вы, и я. Это хорошая идея, давайте же не портить ее.

— Это я предложил послать ее в Архив, — указал Штат. — И именно вы позаботились о том, чтобы она была под рукой, когда украли солнце. По правде говоря, я не до конца уверен… — он оборвал себя, поняв, что думает вслух.

— Разумеется, — ответил Гангер. — Это я подкинул парнишкам эту идею. Нам было нужно новое солнце. Со старым было чертовски много проблем. — Он еще больше наклонился вперед. — Теперь вы видите, во что вы впутались, а?

Штат приподнялся на сиденье, затем сел обратно.

— Вы безумец, — проговорил он. — Зачем вам могло понадобиться проделывать подобную вещь?

— Не ваше дело, — нахально ответил Гангер. — Перед моим департаментом стоят задачи, затрагивающие и другие департаменты. Мне приходится заниматься несколькими делами одновременно.

— Разве это объяснение?

— Да. Поверьте мне.

— Ох, — Штат откусил резиновый кончик своего карандаша и выплюнул его. Он всегда начинал нервничать, когда люди из этого конкретного департамента просили его поверить им; у него перед глазами тут же непроизвольно вставала картина — с тех пор прошло уже немало лет, — когда один из них точно так же сказал: «Поверь мне, ну же, давай, съешь это чертово яблоко!» Разумеется, ничего подобного не могло бы случиться сейчас, когда у них был Новый Завет, а смертные стали так утомительно недоверчивы; но старые привычки долго живут. — Я думаю, — решительно сказал он, — что мы должны прикрыть это дело. Вы правы, — быстро добавил он. — Вы убедили меня.

Просто замечательно, насколько Гангер был захвачен врасплох.

— Подождите, подождите, — проговорил он. — Я не говорил, что мы должны прикрывать это дело. Я сказал лишь…

Штат распространил по своему лицу озадаченное выражение.

— Вы сказали, что она становится помехой. Я согласен с вами. И кстати, чего ради вздумалось вам соглашаться на все эти ее требования — жалованье и все остальное? Не забывайте, что ее едва успели внести в ведомости как стажера.

— Подождите минутку. — Гангер был несколько смущен, его улыбка таяла и капала с одного угла рта, как повидло из надкушенного пирожка. — Я ничего не мог поделать, — признался он. — У девчонки оказался довольно сильный характер. Она вроде как наехала на меня.

— Понимаю, — кивнул Штат. — А теперь, как видно, ей пришло время наехать на кого-нибудь другого.

Снова молчание. В углу комнаты, совершенно никем не замеченный, один из скрытых микрофонов вышел из строя и начал передавать на свою приемную станцию сводку погоды радио «Би-Би-Си».

— На кого, например? — осторожно спросил Гангер. — Мне кажется, вы что-то задумали.

— Я? — Штат очень похоже воспроизвел на своем лице выражение испуганной невинности. — Я никогда ничего не задумывал за всю свою жизнь. Мне просто пришло в голову, что если она все равно навлекла на себя враждебную критику в определенных кругах, то возможно, настало время нам спустить ее на ее критиков. Как вы полагаете?

— Я не знаю. — Гангер встал и подошел к окну, неумышленно наступив на другой скрытый микрофон и раздавив его в лепешку. Этот экземпляр был установлен стажером, которому никто не сказал, что их надо ставить туда, где на них никто не наступит. — Это может только обострить ситуацию, вам не кажется? Последнее, что нам сейчас надо, это вызвать конфронтацию.

— Разве?