«Ага, — сказал сам себе Уэйн, — это, должно быть, и есть переговорное устройство. Что ж, теперь, возможно, что-нибудь и получится».

— Эй, — сказал он, — вы меня слышите?

Голос в переговорном устройстве, по всей видимости принадлежавший лунному человеку, не ответил на его вопрос непосредственно, но у него сложилось впечатление, что да, им удалось войти в контакт. Уэйн перевел дыхание.

— Слушайте, — сказал он, — как летают на этой штуковине?

Последовала минута остолбенелого молчания.

— Ты что, хочешь сказать, что ты не знаешь?

Уэйн хмыкнул.

— Разумеется, не знаю, черт побери! Неужели вы думаете, что я стал бы лететь вниз головой прямо к чертовой земле, если бы знал?

Луна слегка вильнула в сторону.

— Неужели никто, ну, не объяснил тебе, что ли, прежде чем посадить тебя за пульт?

— Нет, — ответил Уэйн. — Послушайте…

— Ладно, — быстро проговорил лунный человек, — держи голову выше, в этом нет ничего страшного. Видишь этот рычаг прямо перед тобой?

Уэйн посмотрел.

— Ну да, — сказал он. — Я уже пробовал.

— Заткнись и послушай. Это джойстик, понял? Теперь, слева от джойстика есть несколько рычагов. Это закрылки. Так вот, джойстик тянешь правой рукой на себя, левой выпускаешь закрылки. Только не дергай. Не дергай, я сказал! Мягко!

Удивительно, но Уэйн почувствовал, что солнце слушается — выравнивается и замедляет полет. Он мертвой хваткой вцепился в джойстик. Голос в переговорном устройстве звучал спокойно и уверенно, лишь с самой крошечной щепоткой слепой паники.

— Ну вот, — произнес голос. — Теперь, рядом с твоей левой ногой находится педаль. Это тормоз. Нашел?

— Ага.

— Только мягко, не забудь; вот так. Ни в коем случае не рывком, не то ты заглушишь его. Теперь джойстик немного вперед, вот так, молодец; и приоткрой самую малость дроссель…

— А где здесь дроссель?

— Правая нога. Нет, нет, это сцепление; вот дроссель. Только помни, самую малость, а то опомниться не успеешь, как окажешься в Туманности Рака. Давай, сынок, еще чуток; вот так. Теперь так и держи.

— Так?

— НЕТ!!!

На минуту установилось радиомолчание, в то время как солнце и луна предпринимали попытки избежать столкновения. По всем статьям яростные виражи, закладывавшиеся луной, должны были поднять цунами, который гигантским пылесосом прошел бы по всей Северной Америке и задал бы Японии такую большую уборку, какую она еще долго бы помнила. Однако волею судеб в Приливах был безнадежный недобор персонала, не без помощи руководящих чиновников других департаментов, и поэтому все осталось в точности как было.

— ШЕВЕЛИ ДОЛБАНЫМ ДЖОЙСТИКОМ!

— Так?

— Вот-вот. Еще немножко. Работай спиной, не только руками.

— Так?

— Да, хорошо.

Солнце, казалось, зависло на одном месте; затем, на какую-то долю секунды, оно, казалось, начало камнем падать вниз, но тут же выправилось, вильнуло так, что у Уэйна захолонуло сердце, и полетело прямо и ровно. Луна приблизилась вплотную и осторожно легла на параллельный курс.

— Чистая работа, — произнес лунный человек с оттенком восхищения, пробивавшимся сквозь страх и облегчение. — И еще одно.

— Что?

— Выруби наконец эту чертову мигалку, у меня от нее уже голова болит.

Уэйн с хрустом сдвинул брови.

— Мигалку? Какую еще мигалку?

— Обыкновенную. Аварийный сигнал. Ты мигаешь, как полицейская машина, разве ты… У тебя под левой рукой, там такая маленькая синяя кнопка со стрелочкой… Вот-вот. Ты неплохо справляешься.

Сидя в навигационной кабине луны, Джордж испустил глубокий вздох и тыльной стороной ладони вытер полпинты пота со лба. Увольнение в результате оказалось чертовски недолгим. «Однако, — сказал он себе, — похоже, парнишка неплохо схватывает, и потрясающе быстро; это, видать, врожденное. Прямо скажем, повезло».

— Ну вот, — произнес он. — Теперь нам остается только развернуть его в обратную сторону.

ШЕСТЬ

Высоко над пиками Голубых Гор эскортируемое солнце завершило свой маневр, выровняло курс и начало двигаться к западу. Внизу, на земле, все поселяне, за исключением одного, взметнули вверх свои шапки и разразились аплодисментами.

— Ну и ну, — произнес Ари, старик-кузнец. — Не каждый день доводится увидеть подобное.

Остальные поселяне замолчали. Даже по их стандартам простодушной прямоты старик Ари выступал время от времени с прямо-таки ослиными замечаниями. Однако он ковал первоклассные подковы, так что, в общем-то, остальное было неважно.

— Будет что порассказать внукам, а, Бьорн? — подхватил Густав, опуская осколок закопченного стекла, через который предусмотрительно наблюдал за происходящим. — Впечатляюще.

Бьорн ничего не ответил. Он прилаживал к топору новую рукоятку, поскольку старая сломалась в припадке раздражения, охватившем его незадолго до этого. Бьорн расходовал больше топорищ, чем все остальные поселяне вместе взятые.

— Я никогда не устаю удивляться, — продолжал Густав, выбивая свою незатейливую кукурузную трубку о подошву ботинка и набивая ее табаком, — бесконечному разнообразию Промысла Господня и его потрясающему…