Да, но продавец перед закрытием должен проверять, все ли на месте. Значит, не заметил пропажи крокодилового ножа? Мареско увяз в трясине неразрешимых вопросов. Этого ему только и не хватало! Навидался, наслушался и пресытился скучнейшими историями наркоманов, похожими друг на друга как две капли воды. Никакого шику! Обыкновенные разборки. А данное убийство — редкий шанс, который выпал ему (больше такого не будет), сравнимо разве что с сияющей черной жемчужиной, которой любуются и рассматривают в лупу ювелиры. Подумать только, удача улыбнулась ему. Он, Мареско, является автором, хранителем и держателем в одном лице. В моих руках судьба того, кого я не знаю; он и не подозревает о моем существовании. Мне решать, как в дальнейшем сложится его жизнь. Так-так, никакой я не шантажист, — думает Мареско, — я один из тех коллекционеров, который втайне от других приобрел картину Рембрандта и вынужден скрывать ее ото всех.

На душе становится немного грустно. Пьер входит в свою квартиру, отключает телефон. Потирает руки. Шевелит пальцами, словно стряхивает пыль. Сначала музей. Ну и красив же этот хищник! Правдоподобно сделан! Хотя и не разберешь, кайман это, аллигатор или гавиал. Во всяком случае, животное лениво переваривает кого-то, скромно поджав хвост.

Мареско разглядывает его долго и с удовольствием. Сама техника исполнения крокодила напомнила ему блюда с ящерицами Бернара Палисси. Откуда такое сравнение? Нет, это не прихоть мастера. Такая форма крокодила удобна руке (охотника). Чтобы крепче держать нож за рукоятку. Крокодил стремится схватить охотника за руку, пасть разинута. Но в момент, когда охотник заносит руку для удара, он перехватывает крокодила за горло и не дает ему себя укусить. Так и застывает рептилия с разинутой пастью. На лезвии, впрочем, есть надпись: Australian crocodile. И сам нож позолочен, что, наверное, и привлекло внимание убийцы. Да и сам он польстился на это. Нож блестит, выделяясь из коллекции, как редкая ценная вещь. Как бы удержаться и не протереть его! Нож красив, но красота его обманчива — он орудие убийства. Три четких отпечатка — такие следы оставил преступник, крепко сжимающий рукоятку. Странная вещь — Мареско взял лупу, чтобы получше разглядеть. Так и есть: если удар нанесли сверху вниз, то отпечатки располагались бы в следующем порядке — безымянный палец, средний, указательный. А здесь — все наоборот. Указательный, средний, безымянный, причем складки нижней фаланги этого пальца четко выражены. Что означает: убийца нанес удар горизонтально, целясь скорее в бок, а не в спину. Подробности узнаем попозже, из газет! А он, Мареско, знает наперед, что человек бежал, держа нож вверх, а не вниз. Последнее замечание приводит его в восторг. Он все ближе и ближе к личности убийцы. И, если убийца не мужчина, а женщина, он уже влюблен в нее заранее, она — его Галатея. Его царица. Пьер закуривает сигарету, бродя по своему музею-лаборатории. Его забавляет сама идея реанимировать тень, придать ей форму, вдохнуть в нее жизнь… Интересно знать, бывала ли жертва в Австралии? Вдруг нож и крокодил сыграли какую-то роль в ее судьбе? Нет и нет. Пустые фантазии. Ах, если бы его фантазии исполнялись! Первое желание было бы: «Хочу стать самим собой и встретиться с незнакомцем с ножом…» Хватит, пора остановить такие пугающие и сладостные иллюзии. Он располагает теперь чем-то большим, чем все его сувениры, которые доставили ему столько неприятных волнений. Он как бы насытился ими. В нем бьет неистощимый источник эмоций! Придет день, и он познакомится со своим рабом! Да, именно рабом! Убийце придется подчиниться моей воле из-за боязни, что я его выдам. Нужно быть ловким, хитрым, расторопным! Иметь заключенного, благодарного пленника! Это мой подарок самому себе. Вот что я, Пьер Мареско, могу себе позволить!

Глава 4

Мареско отправляется перекусить в пивную на бульваре. Там он рассчитывает собрать побольше информации. Рядышком — журнальный киоск, а в самом заведении — только раскрой пошире уши — клиенты болтают обо всем на свете. Газеты пестрят заголовками, выбирай на вкус: «Убийство в Нувель-Галери», «Тайна преступления в Нувель-Галери», «Убийство средь бела дня», «Кровавая фотография»… Мареско колеблется: «Либерасьон»? «Фигаро»? «Ле Котидьен»? Наконец покупает одну газету, где ему приглянулась фотография: на ней наполовину скрытый черной занавеской «жертвенный» стул. Уносит газету под мышкой, заказывает кофе. Официант протягивает зажигалку. Его зовут Гастон. Он хорошо знает Мареско.

— Вы уже читали? Разве это жизнь? Убить в публичном месте! Ведь фотокабинка — публичное место. Бедная девочка. Не промахнулся!

— Какая девочка?

— Убитая, естественно. 23 года. Несчастная! Да вы даже газету не раскрыли!

С важным видом берет газету у Мареско, разворачивает, показывает статью на первой полосе. У Мареско чувство, будто это о нем пишет вся пресса. Внимание его переключилось на подзаголовок: «Ужасная смерть Джамили Хафез».