Читаем Солнце в рюкзаке полностью

Пока я стоял и глазел на окна, ее вынесло из лязгнувшей двери, повело на мокром асфальте и швырнуло к моему столбу. Я вытянул руки и поймал ее, но не успел подхватить падающий сверток. Из свертка в лужу плюхнулись плитки шоколада в красной надорванной обертке и белый бумажный пакет. Пакет вымок моментально, хотя она и бросилась подбирать его с жалобным криком, а шоколадки поднял я.

Тогда я возомнил себя крайне опытным в вопросах пола, потому что уже видел настоящую Эбу, а эта мало чем отличалась. Тоже маленькая и как-то странно сложенная, с пышным рыжим нагромождением волос на голове и светлым, маленьким личиком.

Я уже знал, что Эбы не питаются моей силой, но влипать в новые неприятности, связанные с их организмами, мне не хотелось. Поэтому я сунул ей в руки шоколад и зашагал под какую-то арку, откуда нещадно несло мочой и кислятиной.

И снова – вот наваждение, да что со мной такое! – Эба поскакала следом, стуча своей шаткой обувью по разбитому асфальту.

Пришлось ускориться. Миновав вонючую арку, я свернул влево и замер за выступом одноэтажного безглазого дома.

Эба выскочила следом и остановилась в нерешительности.

– Человек Солнца! – дрожащим голосом позвала она, озираясь.

Темные пятна ее глаз безуспешно нащупывали меня в темноте.

Несколько секунд она ждала ответа, качаясь вправо-влево.

– Ты ушел? – спросила она наконец.

Ушел – стопроцентно. Знаю я вас. Сначала бегаешь туда-сюда с одной на руках, потом обнаруживается, что их стало двое, а после отмываешься от произошедшего, насмерть схватываясь с Тайтом на шляпке фиолетового гриба. К черту.

Эба все так же беспомощно озиралась. Я хорошо видел ее – тонкую, глупую, незрячую под светом тусклого фонаря.

Глупую – это точно. Вместо того чтобы проверить периметр двора, она вдруг полезла в этот свой мокрый пакет, вытащила какой-то кусок и принялась жевать.

Ее окликнули из арки:

– Люка!

Гортанным, тягучим голосом.

Она обернулась и вдруг бросилась бежать. Полы мокрого плаща развевались, рыжие волосы подпрыгивали на затылке. Бежала она еще хуже, чем недавно убитый парень, – подпрыгивая, как те птицы, что мы с Тайтом набили на второй линии. Ее мотало из стороны в сторону, и за три минуты она преодолела только половину двора.

За ней не менее неуклюже, но намного быстрее кинулся какой-то тощий, в подбитых железом ботинках человек с блестящей мокрой лысиной.

Он догнал Эбу у следующей арки и прихватил за бока. Эба знакомо запищала, забилась и упала, гулко ударившись о низкий выступ балкончика.

Склонившись над ней, лысый с длинным оттягом ударил прицельно – куда-то ей под ребра, видимо, сильно, потому что она захрипела и принялась корчиться – верный признак точечного попадания в солнечное сплетение.

Мне пришлось выйти из укрытия. Опыт общения с первой Эбой доказывал, что они никчемные бойцы и тело их не предназначено для защиты, слишком много мягких уязвимых мест.

Лысый сел на корточки. Одной рукой он шарил под плащом Эбы, другой запихивал в карман шоколад и этот ее несчастный пакет.

Меня он не слышал – Эба снова обрела голос и принялась верещать. Она вскинулась и вцепилась в обидчика. Визжа, она вырывала обратно бумажный пакет и не сдавалась, хотя свободной рукой он бил ее в беленький висок, залепленный мокрыми прядями рыжих волос.

Мне никак не удавалось взять в толк, что такого в нем ценного, и разбираться я не стал. Сзади взял склоненную крутую шею лысого в крепкий захват, потянул его на себя, надеясь, что мне хватит веса его опрокинуть, и опрокинул все-таки, упершись ногами в зернистый асфальт.

Под желтым фонарем мы немного повозились в грязи и мутной воде, но он был дрябл и заторможен, поэтому справиться с ним было легче, чем с левой рукой Тайта.

В конце концов я отпустил его – надоело, и он по-паучьи кинулся в щель между домами.

Эба забилась под балкончик и оттуда длинно всхлипывала.

– Не подходи, – предупредил я ее, все еще помня о нежелании связываться с этими странными существами. – Иди своей дорогой.

Башни, в которых нужно было искать Лайнмена, цеплялись за небо совсем рядом, а я застрял здесь и начал потихоньку раздражаться.

– Я по шлему узнала, – сказала Эба, ползая по земле и собирая рассыпавшиеся галеты, – с прошлого раза запомнила… Вы здесь самые сильные, сильнее никого нет. Я видела, один из ваших убил «Короля».

– Когда? – насторожился я.

Оказалось, что прошлой осенью.

Это была Игра четвертого сезона.

– А в этот сезон нас видела?

Она помотала головой и со стоном вцепилась в виски.

– Приходи к нам, – попросила она, не открывая глаз, – нас сегодня ночью будут зачищать. Слышишь?

Я прислушался и уловил разлитое в воздухе слабое электрическое гудение.

– Это Дворец, – сказала Эба. – Распределяет «Королей» по секторам Отстойников.

Мне стало интересно. Это походило на задачки Квоттербека.

– Сколько вас там?

– Пятьдесят… шестьдесят.

– Чем вооружены?

Она медленно пожала плечами.

– Специализация групп?

Эба как-то странно посмотрела на меня. То ли снисходительно, то ли с жалостью.

– Мы там… женщины и дети.

Дети – это те самые крошечные комочки, как в руках у первой Эбы?