Читаем Солнце не померкнет полностью

— Нашли дело. Достойно ли оно джигитов? — И он, — ! считая этот разговор законченным, спросил Аскара: — Написал? Мое готово. Пойдем пошлем.

— Ты помоги, Темирчик, — вздохнул Палван. — Когда я пишу, у меня буквы — как немцы, убегающие от штыка.

Бектемир сел, разложил бумагу на сумке противогаза.

— Ну что ж, говори!

— Любимой матери, подруге Шарофатхон, милой дочурке Гуландом, — начал Палван, — родственникам дальним, близким, всем знакомым приносим привет… Я жив, здоров. И желаю, чтобы вы тоже ходили живыми-здоровыми, среди веселья и смеха. Прошу у природы…

— Скажи, у бога! — обиженно поправил Сафар.

— Старые говорят: бог, а молодые — природа. Но это, должно быть, одно и то же. Разве не так? — улыбнулся Палван и продолжал диктовать:

Бектемир закончил письмо и вложил его в концерт.

— Да… Чуть не забыл. А если мы и статью пошлем? Вырежем и пошлем.

— Ты посылай, я не буду, — возразил Палван.

— Не дури! Первая лепешка с кончика теста, — решительно произнес Бектемир.

— Хорошо, — поддержал Сафар. — Напомнит эта газета всем колхозникам о нас. Посылай, Бектемир…

На третий день батальон вышел из деревни, направляясь к передовой.

Шли ночью. Перед рассветом, заняв позицию, бойцы начали окапываться.

Впереди был враг. Он держал железнодорожную станцию в крепких руках. Он приготовился отразить любую атаку и не собирался отступать ни на шаг. Он был уверен в своих силах и, вероятно, ждал подкрепления.

Артиллерия старательно крошила укрепления гитлеровцев.

Люди работали у пушек, будто истопники ада. Они решили перемешать на станции землю с металлом и бетоном. И земля гудела цыганским бубном — глухо, — устало.

Облака почернели, деревья покрылись угольной пылью, воины были словно в масках.

Батальон топтался у станции два дня. Ни одна атака не увенчалась успехом. Ему пришлось выдержать почти шестичасовой бой. Бектемир смутно помнит, что он несколько раз лицом к лицу встречался с врагом, колол его штыком, бил прикладом, стрелял в упор.

Аскар-Палван бешено бежал за выскочившим из воронки немцем.

Но эти схватки шли только на подступах к станции.

Немцы оделись в броню и выползли навстречу.

К гулу танков прибавился рокот самолетов.

Гитлеровцы перешли в контратаку. Так вон какая она, психическая атака!

Густая волна фашистов, как черная туча, покрывшая пространство, двигалась ровным, размеренным шагом. Страшная картина! Думаешь, что через мгновение эти наглые, взбесившиеся и вместе с тем холодные, как смерть, создания пройдут, затоптав и придавив все к земле…

— Огонь!

Эта команда, пролетая над рядами бойцов, возвращает к действительности — нужно драться. Гитлеровцы уже рассчитывали на легкую победу. Они приближались, наступая на трупы своих же автоматчиков. Они торжествовали.

Но торопливо, перебивая друг друга, заговорили пулеметы. Плотная стена огня вначале заставила гитлеровцев вздрогнуть. Они растерянно потоптались на месте и побежали врассыпную.

На станции немцы цеплялись за каждый камень, за каждый бугорок.