— У тебя нет выбора, — говорит она и поправляет темные очки. — Кроме того, у меня есть подозрение, что ты со своим Франком проворачиваешь делишки, которые мне определенно не понравились бы. Ты реально шизанутый.

Я сижу, упершись подбородком в нижнюю пуговицу. Адам-Дусте-Кладам-Идиот-Радам разинул рот так широко, что в нем могла мы свить гнездо целая стая грифов. Что они и сделали. Грифы чуют падаль издалека и слетаются на запах моего трупа.

Пока я сижу в «Багель & Джюс», Братья & Сестры, два грифа забираются мне в рот и один на голову. Они крутят блестящими черепами с горбатыми носами, смотрят горящими глазами и нюхают меня. Они ждут, что в любую минуту я упаду замертво, и тогда они смогут приступить к трапезе.

Я выхожу из кафе и тащусь в центр. Я еще не знаю, куда и зачем. Но неожиданно оказываюсь перед дверью Франка и звоню.

— Совсем спятил? — спрашивает он и впускает меня в квартиру. Он сидит на балконе под большим зонтом и пьет «Севен ап».

— Бломпфф, — отвечаю я, потому что говорить по-человечески, имея в глотке двух грифов, реально невозможно.

Маленький Адам ползает по полу балкона. Но почему-то медленнее, чем обычно. Может быть, пол кажется ему слишком большим и страшным по сравнению с надежным маленьким ящиком, к которому он привык. Конечно, он думает, что на полу действуют другие правила, которые он хотел бы узнать до того, как пустится в большое путешествие.

Мне тоже хотелось бы немного выждать, прежде чем я начну эту игру и путешествие через океан. От Колумба Адама остались только весла. И годятся они лишь на то, чтобы, вцепившись в них, не пойти ко дну. Что сделает Сёс, узнав обо мне все? Я даже думать об этом не смею. А что с деньгами, которые я ей должен?

— Можешь дать мне взаймы шесть тысяч триста крон? — спрашиваю я Франка. Но поскольку у меня в глотке застряли две большие птицы, у меня получается только:

— Мже датьне шестьтсяч крнр?

— Что? — спрашивает он и наклоняется, чтобы лучше слышать.

Я выплевываю птиц, их перья и объясняю, что придумала Сёс.

— Это серьезные проблемы, — спокойно говорит он.

КАК БУДТО Я САМ ЭТОГО НЕ ПОНИМАЮ!

И дураку ясно, что у меня серьезные проблемы!

Не ясно только, как их решить.

Но я не хочу просить у него совета. Одно я постиг точно: я такой же сообразительный (или неповоротливый, об этом тоже следует помнить!), как он и все остальные взрослые, когда надо найти хороший выход или решение проблемы, когда почва горит под ногами, как у меня сейчас.

— А твои сбережения? — вдруг говорит он и меняет тему разговора. Глаза у него блестят и становятся почти черными. — Со своей жизнью я справляюсь сам. Мне ясно, что ты задумал… и, в известной мере, я ценю это, но…

Грифы снова располагаются у меня на языке, и я не могу выговорить ни слова. Я предоставляю слово Франку. Если он позволил мне вмешаться в свою жизнь, то мог бы вмешаться и в мою. И нам обоим было бы от этого только лучше. Не подумайте, будто я жалуюсь, тем более на Клаудию. Но теперь, похоже, запал горит с обоих концов. Сёс следует остановить.

А Франк все болтает и болтает.

— Да, Глория, конечно, хорошенькая, но ведь я говорил… — и т. п. И т. д. Я поворачиваюсь и ухожу вместе со своими грифами.

Из дома я звоню Клаудии, но на работе она не может долго говорить по телефону. А что касается Сёс, у меня один выход — держаться от нее подальше. Поэтому я звоню Рейдару, и мы после обеда идем прошвырнуться. Болтаем о том о сем. Но о Клаудии я ему все-таки не рассказываю. Вернувшись домой, я узнаю, что она мне звонила, и я звоню ей, хотя уже почти двенадцать. Она уже спит, но просыпается, потому что это я. И мы с ней шепчемся до половины первого. Во время разговора я обнаруживаю на письменном столе записку, написанную жестким почерком с наклоном. Сёс! «Кроны, братец! Где мои деньги?»

В ту ночь я спал плохо. По-моему, я вообще не спал. Как генерал, который решает новые задачи. Я должен стать денежным генералом. И в начале меня ждут трудности.

Четверг, 25 июля

Я где-то читал, что если тебя переедут тринадцать паровых дорожных катков — это к несчастью. Но именно так я себя чувствую после той ночи. Будь это какая-нибудь клевая книга о молодежи или крутой боевичок со Шварценеггером или Брюсом Уиллисом, герой мигом уладил бы все неприятности. Но это всего лишь моя жизнь, и я легко могу составить список проблем, стоящих передо мной:

1. Мой проект стать взрослым несколько занесло.

2. Сёс знает, что я бросил работу.

3. ПЛАН до сих пор ни с места.

4. Папаша обнаружит, что его синглов нет на месте, — это только вопрос времени.

5. Я должен Сёс шесть тысяч триста крон.

Неважное начало для четверга. Неважное начало для любого дня. Солнце со мной согласно:

— Я думал, мы договорились, что ты мне поможешь, — с горечью говорю я.

— Мне подчиняется далеко не все, — оправдывается оно.

— И ты только теперь в этом признаешься!

Я раздеваюсь — пусть хотя бы загар будет у меня на уровне. Сегодня я раздеваюсь догола.

— Ладно, ладно, жизнь многообразна, — философски замечает Солнце и раскидывает лучи, словно это все объясняет.