Читаем Солнце — крутой бог полностью

Я постарался встать раньше Сёс. Во всяком случае, раньше восьми Сёс гарантированно еще дрыхнет в своей кровати. У меня возник план. Я иду в спальню родителей. Кровать, шкаф, комод, тумбочки… и — самое важное в моем плане — папашин письменный стол. У папаши старинный небольшой письменный стол с доской, которая опускается впереди и запирает доступ к ящикам. Но этот замок даже слепой трехлетний ребенок за пять секунд откроет с помощью пластмассовой палочки с ваткой для чистки ушей. Я открываю замок и начинаю рыться в папашиных семи маленьких и больших ящичках. Сейчас я пойму, кто мой отец: убийца, зомби, индеец или Дон Жуан.

Я нахожу гору квитанций.

Двадцать пять старых календарей, в которых он записывал интересные вещи вроде: «День рождения Вивиан»; «Не забыть купить масла»; «Позвонить в центр страхования»; «Оплатить счета».

Из них многого не узнаешь. К тому же все они за прошлый год.

Один из ящиков полон старых засохших резинок.

Старые черно-белые фотографии, песни, которые в его время пели на конфирмации (синие, красные и белые), приглашение на чье-то семидесятипятилстие и цветные фотографии Сёс и меня, сделанные сразу после нашего рождения.

Монеты из всех стран, где они с мамой побывали. Плюс сто шведских крон.

Засохшие сигары. Спички, трубки, щеточки для чистки трубок и серебряная зажигалка.

Но главное. Я не нашел ни малейшего следа, за который мог бы ухватиться даже самый лучший детектив. Остается признать, что этот человек умеет прятать свои тайны. Я ухожу из родительской спальни и дрыхну еще целый час.

А потом меня ждут другие дела. Поднимись на элеватор, Адам! Ты должен помириться со Старикашкой-Солнцем. Вчера ты здорово его обидел. Но оно улыбается, когда видит, что я ему принес. Это огромное письмо Каролины, на котором написано НЕТ, и там, на крыше, я рву его на мелкие кусочки. И бросаю обрывки вниз — так сказать, снег в июле. Старикашка-Солнце аплодирует, словно я принес ему жертву.

— Солнце — крутой бог, — говорю я.

— Ты прав, старик! — отвечает оно, и мы хлопаем друг друга по рукам. У него горячая лапа, и я стараюсь не растягивать наше рукопожатие.

Возвращаюсь домой. Не успеваю я открыть дверь, как звонит телефон.

— Говорит Рейдар! — сообщает он.

— Адам на проводе! — отвечаю я.

— Я только хотел узнать, помог ли тебе мой метод? — спрашивает он, и я чувствую, что он улыбается. Потому что не верит, что у меня может что-то такое получиться. И он совершенно прав. Но я не доставлю ему такой радости.

— Все прошло как по маслу, — говорю я.

— Вот это да! — восклицает он. — А ты туфту не гонишь?

— И не думаю, — отвечаю я. — На обработку ушло ровно семнадцать минут. У нее овальное лицо, длинные мягкие каштановые волосы до плеч. (Надеюсь, все понимают, кого я имею в виду?)

— Вот это да! — опять говорит он и громко сопит в трубку. Он проглотил мою ложь вместе с приманкой, крючком, поплавком и всем прочим. — А что еще было между вами?

— М-м…м… — Я напускаю на себя таинственность. — Да ничего. Она оказалась не в моем вкусе.

И тут я перегнул. Он меня раскусил. Он знает, что в моем положении я не позволю девушке просто исчезнуть.

— Точно, — говорит Рейдар. — А ведь я чуть было тебе не поверил.

— Да честно тебе говорю, — я вру слишком быстро и слишком горячо. И все могут слышать, что я вру. Даже новорожденный и тот бы сообразил, что это блеф чистой воды.

— Придешь вечером? — спрашивает он и даже не дожидается моего ответа. Он имеет в виду фонтан, возле которого мы имеем обыкновение собираться.

— М-м-м, — тяну я. Мне неохота туда идти. Я не могу, ведь теперь я свободный человек. Уже не тот, что был.

Адам Колумб не может назначать встречу в какой-то глупой Европе, когда его шхуна пересекла уже половину Атлантики.

Рейдар рассказывает об одной из двух девушек, которых он встретил сразу после того, как мы с ним расстались. Ее зовут Ина, и она бесподобно целуется. Я знаю, Рейдар говорит правду. Он не блефует, все так и было на самом деле. И я, как обычно, до чертиков ему завидую. Но потом снова напускаю на себя равнодушие. И равнодушно слушаю, как Рейдар равнодушно рассказывает, как он равнодушно с ней расстался. Мне хочется послать его к чертовой бабушке. Но Рейдар никогда не сдается. Он уже готов к следующему приключению. Это ему раз плюнуть.

— Девчонки. И с ними жить невозможно. И без них тоже, — говорит он.

Высокомерие его беспредельно. Я бы от такого не отказался.

Сёс просыпается и начинает вытирать пыль в квартире. «Сиф-ультра-аякс» и пылесос. Пятна от рюмок исчезают, пустые стаканы из-под пива собираются в мойке. Остается лишь слабый запах табака.

— Ты вчера быстро смотался, — говорит Сёс.

— Дела, — говорю я. — Надо было кое-что обдумать. — И мне вдруг хочется рассказать ей о Папаше. Но это было бы глупо. Сёс никогда не отличалась особой дипломатичностью. При первом же удобном случае она налетит на него с вопросами. Не считаясь с присутствием мамы. Она не потерпит никаких тайн с его стороны. Воинственность сестры восхищает меня, но она не всегда уместна.