— Ты должен и сам стараться, — говорит оно, развалясь в шезлонге и прихлебывая прохладительный напиток. — Тебе надо расслабиться, — добавляет оно, слушая ленивую гавайскую музыку. — А у меня выходной. Как-никак воскресенье.

Но мой организм сегодня не способен расслабляться. Он работает на полных оборотах. Словно подключен к батарейкам. Ток низкого напряжения потрескивает в нервных окончаниях, и я потею, как черт. Вливаю в себя еще жидкости и снова потею. Словно лью воду в решето. Единственное утешение, что теперь можно вычеркнуть из моего списка тот пункт, в котором мне предписано напиться до чертиков. Однако нельзя сказать, что похмелье помогает мне почувствовать себя взрослым.

Я скольжу биноклем по улицам, но все бесполезно. Следующие часы я брожу по городу и по Лёкке. Иду на перекресток Синсен, вниз к площади Карла Бернера и дальше, к площади Александра Хьелланда. Прогулка оказалась полезной для моего котелка, хотя Маленькую Бурю я так и не встретил. Все становится на свои места, и я шагаю домой спать. Сёс перебралась с тахты в свою комнату. Я не мешаю ей и позволяю себе продрыхнуть два часа.

Мы с Сёс просыпаемся одновременно и смущенно улыбаемся друг другу. Ужинаем свежим хлебом, яичницей и ветчиной. Через час возвращаются предки. Они своим отдыхом довольны. Мама говорит, что папаша смог там расслабиться. Несколько часов он бродил среди кустов крыжовника, под яблонями и беседовал с травой. Это нормально.

— Да, конечно, — хором соглашаемся мы. — Совершенно нормально.

Папаша улыбается, за эти дни морщины у него на лбу и вокруг губ разгладились.

— А здесь, я вижу, был праздник? — спрашивает он. — Помню, я припрятал бутылочку пива в холодильнике.

Он переводит взгляд с Сёс на меня, и я невольно краснею. И жду, что Сёс вмешается и спасет меня, она говорит:

— Я сказала Адаму, что он может его выпить.

— Большое спасибо, — бормочу я и из розового становлюсь пунцовым. Все хохочут, и в конце концов я тоже смеюсь вместе с ними. Топаю ногой и смущенно смеюсь.

В тот вечер я долго брожу около элеватора и жду, когда появится мой таинственный чувак. Не знаю, почему он меня так занимает, но я не могу выбросить его из головы. Потом я поднимаюсь на крышу проверить, может, он уже там. Однако нахожу лишь остатки булочки и полбутылки минеральной воды. Можно подумать, что он вчера тоже выпил. В результате у меня возникает к нему родственное чувство. Мы с ним почти одно целое, этот чувак в плаще представляет собой мой взрослый вариант. Жуткая мысль. Я подметаю крышу. Не хватало, чтобы он мусорил на моей крыше!

Дома я спрашиваю Сёс, не может ли она дать мне инструкцию по роликовым конькам. Мне хочется ее проштудировать. Она тут же ведется на это. Сёс в душе миссионерка, а уж ролики — это ее конек. Если можно так выразиться.

В вечерних новостях сообщают, что несколько дней назад из тюрьмы Уллерсму сбежал опасный преступник. Если бы мне была свойственна осторожность, я бы первым делом подумал о чуваке на крыше элеватора. Но я о нем не думаю. Я о нем хорошего мнения. Вот только зачем он напускает на себя эту чертову таинственность?

И только когда я ложусь, упаковавшись в одеяло, меня обжигает мысль: а если это все-таки он? Этот беглый заключенный, убийца. Его описывали как человека среднего роста, темноволосого, спортивного, без бороды и очков. Про плащ не говорили ничего. Но ведь он мог переодеться.

Меня пробирает дрожь, хотя в комнате жутко жарко.

Плотнее заворачиваюсь в одеяло.

Дрожь не проходит.

Как будто у меня поднялась температура.

Во сне я убегаю от этого чувака. Теперь уже он преследует меня. Я прячусь в темном подвале. Поднимаюсь ощупью по винтовой лестнице. И все время он преследует меня. Едет за мной на черном автомобиле. На черном «Харлее» с тонированными стеклами. На черном велосипеде-внедорожнике. Несколько раз я видел его на черном коне, выдувавшем из ноздрей огонь и вращавшем глазами. И всегда в темном плаще, похожем на мантию. Наконец вдалеке я вижу Сёс, светлые волосы подстрижены ежиком. Она на роликах и должна меня спасти. Я бегу к ней и уже не вижу и не слышу никакого чувака в плаще. Пахнет газом или болотом. Я думаю о зыбучем песке и тут же чувствую его под ногами. Сёс стоит на краю болота и протягивает мне руку. Я тянусь к ней. Медленно погружаюсь в песок и зову ее. Она тянется ко мне изо всех сил, и наши пальцы соприкасаются. Я делаю бросок вперед и хватаю ее за плечо. Закрываю глаза и с облегчением вздыхаю. Она привлекает меня к себе, я гляжу на нее и вижу, что это не Сёс, а чувак в плаще. Я пытаюсь вырваться из его рук. Сейчас я готов на что угодно, лишь бы не попасть к нему в плен. Уж лучше смерть в зыбучих песках. От его дыхания несет серой, хлором и щелоком. Он открывает рот и обнажает красивые белые зубы. «Ты думал, это будет легко, Адам?» — говорит он, вытаскивает меня на твердую почву, и тут я просыпаюсь. Оказывается, я чуть не свалился с кровати. Ноги запутались в пододеяльнике, я весь мокрый, как мышь. Но живой.

Понедельник, 8 июля

Мое материальное положение на понедельник: