Читаем Солнце и тень полностью

«Дар волхвов» стал для меня чрезвычайно плодотворным событием, причем сразу во многих отношениях. Я не только увидел удивительный и очень длинный сюжет, изобиловавший яркими, исполненными смысла образами — главное заключалось в том, что качество осознаваемости в этом сне было более высоким и чистым по сравнению с любыми состояниями сознания, которые мне доводилось переживать до тех пор или после. Оно отличалось неописуемой ясностью и огромным многообразием возможностей. Например, во время долгого путешествия через пустыню я, пребывая в этом состоянии, одновременно ощущал два разных времени — хронос и кайрос. Эти названия, позаимствованные у древних греков, свидетельство того, что им были известны два временных измерения. Хронос было для них ощущением времени и длительности, линейной хронологической последовательности событий, которое мы обычно имеем в виду, говоря о «ходе времени». Слово же кайрос служило им для обозначения «вневременного времени», полнейшей осознаваемости момента настоящего, в котором каким-то образом заключено все. В христианской традиции это измерение времени называется «священный миг» или «вечное настоящее».

Одним из удивительных откровений, пришедших ко мне в измененном состоянии сознания, присущем «Дару волхвов» было открытие, что каждый способен переживать эти два временных измерения одновременно. Раньше у мен было двойственное отношение к этим двум разновидностям времени — «или/или», и я мог переживать их только порознь. В состоянии же высшей осознаваемости я, впервые на своем веку, пережил сплав этих доселе двойственных понятий. Если это ясное, наполненное светом сознание есть нечто родственное тому, что духовные учителя Востока называют сатори, самадхи или просветлением, то теперь я могу понять их стремление постоянно пребывать в этих состояниях. Блаженство не сравнимо ни с чем. Его притяжение полностью захватывает, а порой в каком-то смысле даже порабощает.

Сейчас мне кажется, что необходимо заново, более вдумчиво пересмотреть современную систему исследования сновидений, в которой мы привычно отделяем обыкновенные сновидения от предосознаваемых и осознаваемых. Я твердо уверен, что эти три категории деления неполны и недостаточны, поскольку я в своем сне пережил осознаваемость, коренным образом отличную от всего того, с чем я сталкивался раньше, и намного его превосходящую. На сегодняшний день я предпочитаю использовать для осознаваемых сновидений понятие «спектр сознания» и утверждаю, что в состоянии осознаваемости человек может обрести доступ к столь глубокому, обширному и уникальному спектру или диапазону психической энергии, что он не укладывается ни в одну из классификаций и выходит за рамки того, что мы с позиции состояния яви обычно называем «сознанием».