Читаем Солнце и пламя полностью

— Тоже верно, — проворчал Карл и подобрал с земли посох архимага. — Трофей. Пусть будет.

— Быстрее! — почти умоляюще проорал Агриппа. — Вон уже начинается!

Я бросил взгляд на тело Гая Петрониуса, которое хоть больше и не шевелилось, но и на землю не повалилось, знай себе стояло на коленях. Теперь я понял, что Агриппа имел в виду. Из шеи у безголового тулова шустро выпячивался пузырь, весь как будто наполненный жидким огнем, и ничего хорошего от него ждать не стоило.

Сунув кольцо в кошель, я наткнулся пальцами на аналогичный предмет.

Перстень Эйванна. Надо же, совсем забыл о нем. А ведь прихватил не ради наживы, а с вполне конкретной целью.

Проходя мимо останков Аманды, я сунул его ей в рот, перекошенный в предсмертной агонии, при этом чуть не уколов пальцы о нечеловечески острые зубы.

— Привет тебе от Жакоба и Рангвальда, — пробормотал я. — Пусть они тебя встретят там, у Престола Владык, и добавят еще пару слов от себя. А вы, братья, составьте им компанию в этом деле. И — прощайте!

А после ускорил шаг, догоняя друзей, которые уже покинули это проклятое место.

— Быстрее, — настаивал Агриппа, почти ежесекундно оглядываясь. — Ну же!

Мы двигались в сторону позиций имперцев, что было разумно дважды. Во-первых, у эльфов нас уж точно ничего хорошего не ждало, во-вторых, они были ближе.

Битва уже почти закончилась. Ну, если вернее, — никто ни с кем уже особо не сражался, большая часть уцелевших войск с обеих сторон просто разбежалась, изрядно напуганная ликами в небесах и тем, что творили маги вроде дель Корда. Да и командиров изрядно подвыбило что с той, что с другой стороны, некому было заставлять воинов сражаться. Нет, кое-где еще звенела сталь, кто-то кого-то убивал, но нас никто не пытался остановить или прикончить.

То бедствие, которого так опасался Агриппа, застало нас тогда, когда мы уже поднялись на холм. За нашей спиной что-то оглушительно грохнуло; обернувшись, я увидел столб пламени, который, казалось, ввинчивался прямо в тучи, так и стоявшие над равниной. Впрочем — почему казалось? Оно, похоже, так и было на самом деле. Мало того — тучи начали раздуваться приблизительно так же, как нарыв, когда он полон гноем.

Не мы одни это заметили, разумеется, — остальные тоже сообразили, что дело неладно, потому гвалт вокруг стоял еще тот.

— Под деревья! — просипел Агриппа, забрызгав меня кровью, летевшей из его рта. — Может, не заденет…

Что он имел в виду, я понял минуту спустя. И это было, пожалуй, самое величественное и страшное зрелище из тех, что мне доводилось видеть.

Черные тучи наконец пролились дождем, но не простым, а огненным. Вся равнина превратилась в огромный костер, в котором никто не смог бы уцелеть, так что пророчество моего приемного отца сбылось полностью — тела наших друзей не будут гнить без упокоения. Их приняло пламя, что не самый плохой вариант. Говорят, в старые времена так хоронили великих вождей, и я вцеплюсь в горло любому, кто скажет, что Монброн и Мартин не достойны такой чести.

— Хорошо, красавица, что ты голову хозяина уничтожила, — поморщился Агриппа, на раны которого Рози накладывала некое подобие повязки, предварительно немного полечив его магией. — Если бы не это, то там бы нас всех и накрыло. А так — время выиграли.

В небесах грохнуло, и тучи породили десятки огненных молний, которые словно молотами ударили по равнине и холмам, причем одна из них врезалась в рощицу недалеко от нас.

— Надо ноги отсюда уносить, — пробормотала Фриша, размазывая грязь, смешанную со слезами, по лицу. — В герцогства пробираться, к Миралинде. Там лес, там отсидеться можно.

— Как? — скрипнул зубами Агриппа. — Патрули, заставы, кордоны везде. Эти-то края мы проскочим легко, особенно в том бардаке, что после сегодняшней заварушки начнется, но вот за их пределами так просто не проскользнешь. Я хотел вчера на лист пергамента личную печать хозяина ляпнуть, мы бы тогда из него какую-никакую подорожную сейчас смастерили бы, да не получилось.

Подорожная. Хм… Ну да, подорожная!

— Ждите. — Я сунул шпагу Гарольда, которую так и держал, в руки Карла и, пригибаясь, побежал туда, где, надеюсь, до сих пор стояла карета Эвангелин.

Пламенные росчерки то и дело, шипя, обрушивались на холм. Да, их было куда меньше, чем там, на равнине, в самом центре огненного безумия, но мне бы и одного хватило, если что.

Карета стояла там же, где я ее оставил, и тело Левия, уже совсем остывшее, по-прежнему лежало на мягком сиденье.

— Ну же! — бормотал я, обшаривая его труп. — Не мог ты успеть ей его отдать, никак не мог. Да и ей он был не нужен!

И я нашел то, что искал. Ну куда влюбленный юноша мог положить вещицу, некогда принадлежавшую предмету его мечтаний? Естественно, поближе к сердцу. Именно там обнаружился свиток, который накануне вечером спас меня от расправы асторгцев и чернецов, подписанный самим императором.

«Податель сего имеет право беспрепятственного и беспошлинного проезда по землям империи, один или в сопровождении нескольких лиц. Его багаж не подлежит досмотру, его персона не может быть допрашиваема никем, кроме…»