Читаем Солнце полностью

— Надеюсь, — опираясь локтями на каменную скамейку, он выпустил мою руку и снова глянул на меня через голубые солнцезащитные очки. — Он справлялся не очень-то хорошо. Джакс. Ну, ты понимаешь. После Нью-Йорка.

Я слышала это, но не знала детали.

Я не была с ними в Нью-Йорке — не в тот момент.

Нахмурившись, я невольно подумала, что Джаксу дерьмово не везло на операции в последний год. Сначала он сопровождал Ревика в Нью-Йорке, потом отправился на вылазку в Вашингтон с Локи, где они угодили в засаду и потеряли Онтари. Затем он застрял со мной в Денвере, после чего оказался в том кошмаре в Лэнгли, где Чандрэ прикончила больше половины команды.

Должно быть, Холо услышал какую-то часть этого. Он выдохнул.

— Ага, — сказал он. — Вот это я и имею в виду.

Глянув на него, я кивнула.

— Я понимаю. К сожалению, сейчас у нас нет безопасного места, где брат Джакс мог бы расслабиться, — подумав об этом, я фыркнула. — Если честно, он, пожалуй, сейчас находится в лучшем месте из возможных… учитывая всё остальное.

Холо кивнул.

Медленно выдохнув, он кивнул ещё раз.

После этого мы долго просто сидели там и притворялись, будто смотрим бои видящих, а на деле изучали Колизей, Списочников и монахов в ложах.

Я также заставила себя посмотреть часть самих боёв. Я знала, что в конечном счёте кто-то заметит, если я вообще не буду смотреть. Я даже заставила себя встать и покричать несколько раз вместе с остальными людьми на трибунах.

— Долго ещё? — пробормотал Холо, когда я только что села после одного из таких разов.

— Не знаю. Они отстают от графика боёв? Такое чувство, будто отстают.

Я подождала, пока он просмотрит список боёв.

— Может, минут на двадцать, — признался он после небольшой паузы. — Может, чуть больше. Мне приходится угадывать имена, и я точно не знаю, какой бой проводился, когда мы пришли. Они ещё не вывели финальные пары видящих, так что я предполагаю…

Его речь оборвалась.

Выпрямившись, он приподнял солнцезащитные очки, показывая поразительно голубые контактные линзы и золотисто-голубой макияж глаз.

Уставившись на покрытую песком арену, он пробормотал себе под нос на прекси.

— Gaos, — сказал он. — Что он творит, бл*дь?

Я проследила за его взглядом.

Когда я увидела стоявшего там мужчину, по мне пронёсся страх.

Я ожидала, что это будет Ревик, что он не выдержит порочности колизейских развлечений и выйдет, чтобы положить всему конец… но перед императорской ложей появился не Ревик.

Это был Балидор.

Рядом со мной Касс резко втянула воздух.

Должно быть, он вышел из одной из дверей-люков в полу стадиона.

На нём была полная боевая броня в стиле Древнего Рима — такая же, как у других видящих на арене. Но после этого сходство между ними заканчивалось. На нём не было ошейника, и его серые глаза оставались ясными, а шаги — уверенными и грациозными. Он проигнорировал дерущихся видящих, проходя между ними, прямиком к императорской ложе и монахам, сидевшим внутри.

Я наблюдала, наверняка с разинутым ртом, как он с мрачной решительностью идёт к пустому участку песка прямо под ложей. Я заметила, что монахи отреагировали, перестав нежиться и болтать меж собой. Они сели прямо, их взгляды не отрывались от Балидора.

Они наблюдали за его приближением, явно будучи заинтригованными и встревоженными. Они испытывали любопытство при виде видящего без ошейника перед ними. Я не могла понять, узнали ли они, кто он.

Я невольно заметила саму ложу, пока всматривалась в лица людей.

Постройка была прекрасна в той манере, которая никогда не устареет.

Целиком сделанная из тёмного дерева и белого песчаника, она выделялась на фоне окружающих трибун деревянной крышей, охранниками с копьями, гобеленами, мраморными стенами, высокими вазами и фонтанами. Полупрозрачные белые занавески трепетали на бризе с обеих сторон вместе с кроваво-красными флагами с символом трёх спиралей. Флаги висели на чёрных шестах, которые держали охранники, стоявшие на страже в передней части ложи, которая выходила на арену.

Балидор без колебаний шёл к ним, сжимая в руке меч.

Он выглядел до странного естественно и в этой одежде, и со старинным оружием. Он также странно напоминал короля в своей типично балидоровской манере.

Касс, сидевшая рядом со мной, совсем не обрадовалась этому зрелищу.

Я почувствовала, как её свет реагирует смятенной массой эмоций, ожесточаясь и искря, источая густое нестабильное напряжение, которое заставило меня стиснуть зубы. Я буквально ощущала, как она задержала дыхание, сжала руки в кулаки и прикусила губу, словно заставляя себя хранить молчание. Как Холо и монахи в ложе, она выпрямилась и подалась вперёд, уставившись на мужчину-видящего, пока тот грациозно шёл по песку.

Глядя на неё, я осознала — по-настоящему осознала, возможно, впервые.

Она была влюблена в Балидора.

То есть, по-настоящему влюблена.

Почему-то потрясённая этим открытием, я прикусила губу, стараясь не реагировать. Мой взгляд вернулся к арене, губы хмуро поджались.