Читаем Солнечный рубеж. Бином полностью

– Кажется, я знаю ответ на вопрос, который меня мучил так долго, – задумчиво произнёс Турал. – Он всё время лежал на поверхности. Когда мы ещё готовились к полёту, я спросил у своего дяди: почему в состав экспедиции собирают в основном неопытный молодняк и почему так много народу летит первым же рейсом? Ведь первый полёт – это всегда рискованное предприятие. Он в шутку мне ответил: «Каждой твари по паре». Я тогда не придал его словам значения. Теперь догадываюсь, что он озвучил замысел Аббаса.

Спустя час состояние Турала ухудшилось, температура повысилась, он с трудом дышал. Она продолжала колоть ему препараты, но их эффект был кратковременный, в конце концов он ненадолго уснул. Пробудившись, он наблюдал за ней: как сидя за столом, она пыталась запустить свой коммуникатор.

– Не включается? – просипел он.

– Нет, я нашла его, когда ходила за сумкой. От холода или разгерметизации он испортился.

– У Алекса такой же и один запасной, – подсказал он, – память у них синхронизируется с картой памяти. Если «трансплантируешь» карту в его ком, большинство данных можно восстановить, поищи среди его вещей.

Когда на коммуникаторе, найденном в вещах Алекса, восстановились все нужные для неё данные и настройки, Майя радовалась как ребёнок. Устройство запищало о входящем сообщении.

– Вот видишь, – вздохнул Турал, – тебе уже поклонники пишут!

– Ну конечно, дальнобойный ком, – подняла она лукавый взгляд. – От кого, по-твоему?

– Например, от Олега, – предложил он. – Ты ему вроде нравишься, он на тебя глаз положил.

– Светлый такой? Он не в моём вкусе, – нахмурилась она. – А сообщение ведь от тебя!

– От меня? – сглотнул он.

– Отложенное уведомление, – пояснила она. – Ты свидание назначил! Тут написано: «Через час транзит Фобоса по Солнцу», – и добавила: – Изабелла говорила, что будет рядом с Джозефом, когда Фобос откусит кусочек Солнца.

– Ах, да, – припомнил он. – Уведомление я отправил до отъезда. Не рассчитывал, что ты сейчас окажешься здесь, рядом со мной – в этом саркофаге. Но здесь затмение видно не будет. И даже на станции оно будет не полным. Фобос слишком мал, он только на треть закроет солнечный диск. Джозеф на момент затмения затеял какое-то спектроскопическое исследование. Даже временно аннексировал одну из антенн связи под радиотелескоп: что-то там переделывал. – И тут внезапно Турал воскликнул. – Майя, ты умница!

– Почему? – чуть не уронив коммуникатор, вздрогнула она.

– В очень далёкие времена, когда ещё интернета не изобрели, радиолюбители нашли способ общения на дальние расстояния. Они посылали радиосигнал по направлению к Луне. И сигнал, отразившись от её поверхности, мог быть принят на другом полушарии Земли. Даже военные противоборствующих держав подобным способом шпионили друг за другом, прослушивая переговоры противника. Мы тоже можем воспользоваться Фобосом как зеркалом. Он отразит наш сигнал, как пассивный ретранслятор.

– Ты уверен?

– Ну, не совсем, – задумался он. – Фобос, как и Луна, покрыт реголитом и у него альбедо: коэффициент отражения приблизительно такой же. Правда, он во много раз меньше Луны, но зато пролетает очень близко. Примерно в шести тысячах километрах от поверхности. Это раз в сорок меньшее расстояние, чем между Землёй и Луной. Самое главное для нас, чтобы Джозеф, анализируя получение данные, не принял наш сигнал за помехи.

– Думаешь, стоит попробовать? – насторожилась Майя, почувствовав подвох в его оптимизме.

– Да. Только тебе придётся выйти наружу!

– Зачем?

– Я примерно знаю, в каком частотном диапазоне будет проводить исследования Джозеф, но антенна этого диапазона на крыше ровера всенаправленная, значит, сигнал будет рассеиваться и до Фобоса почти ничего не дойдёт, а до станции – ещё меньше. Нам нужна узконаправленная антенна.

– И что ты предлагаешь?

– Опираясь на локти, он приподнялся: – У нас меньше часа. Там в шкафу в гардеробной есть силовой кабель, принеси его и инструменты, будем из кабеля делать узконаправленную антенну. Затем тебе придётся подняться на крышу и подключить новую антенну.

Собранная из кусков кабеля антенна оказалось произведением из четырёх медных проводов: трёх изогнутых в квадраты разного размера и одного штыря скрепляющего их. Квадраты были закреплены друг за другом на пластиковой подложке и обмотаны обильным количеством скотча.

– Ты уверен, что это сработает? – усомнилась она, взяв в руки «шедевр» кустарного производства.

– Фобос движется с большой угловой скоростью с запада на восток, – оправдался он. – Вычислить точную частоту колебания волны от доплеровского эффекта я не в состоянии. Но если, основываясь на длине волны, я правильно рассчитал пропорции элементов, то должно сработать.

Забравшись на крышу ровера, Майя доложила: – Я наверху.

– Отлично, – невнятно ответил он.

– Ты где? Тебя не слышно, – крикнула она, цепляясь за анемометр.

– Под приборной панелью, – прокряхтел он. – Уже всё. Я забыл, что нужно сменить местами разъёмы на передатчике. Теперь смотри перед собой, там стоит восьмигранная тарелка. Она может вращаться, и предназначена для прямой связи с Землёй

– Вижу.