Читаем Солги со мной полностью

В кухне Элис выудила из ящика меню, и Эндрю записывал пожелания собравшихся. Дэннис совал во все свой нос, и Эндрю пару раз неприязненно его отпихнул. Значит, не собачник. (Я засуетился вокруг пса, показывая, как сильно люблю животных.) Элис, видимо, чувствовала себя неловко. Все время смеялась и перекладывала предметы: перечницу, газету… Обняла Фрэнка и положила руку ему на грудь, словно защищая. Любопытно. Это она из-за меня так нервничает? Нужно ввести предмет своей новой страсти в круг друзей? Наверное. Без конца давала мне поручения: собрать вилки и ложки, найти в холодильнике пиво, отыскать там маринованные лаймы, манговый чатни[5] и конфитюр из острого перца (чего только у этой женщины не было!). Я всю дорогу чувствовал на себе взгляд Эндрю.

– Как oeuvre? – спросил он.

Так часто говорила Элис.

– Потихоньку.

– Не скромничай! – Элис бросила накрывать стол и обняла меня, почти как Фрэнка. От нее пахло пивом. – Пол каждый день работает в библиотеке, дело идет полным ходом. Агент ждет не дождется!

Я улыбнулся. Тина сказала, какой я умница. Элис отпустила меня, и Эндрю заговорил о предстоящей встрече какого-то комитета по «пересмотру дел и возобновлению производства».

Я выглянул в окно. Девчонки, Фиби и Дейзи, сидели на садовых стульях рядом с кухонной дверью. Дочь Эндрю закинула ногу на ногу и оперлась локтем о колено. Французская беззаботность. Было в ней что-то угловатое и дерзкое. Кого-то она напоминала… Свободный шерстяной джемпер съехал с плеча, обнажив бирюзовую лямку лифчика и бледный треугольничек кожи – исключительно сексуальное сочетание.

Сели за стол. Я оказался рядом с Луисом, наименее приятным ребенком Элис – большим парнем, у которого все лицо в прыщах. Он доставлял матери немало хлопот. Уже не раз звонил директор школы. «Ваш сын третирует одноклассников». Болтать с ним я не собирался и поэтому спросил Тину, сидевшую напротив, о магазине пряжи.

– В пятницу привезли новую партию альпаки! – Она бросила взгляд на Эндрю. – Мои сногосшибательные новости…

Не люблю, когда женщины принижают свои заслуги. А мужчинам вроде Эндрю только того и надо. Вспомнилась снисходительная усмешка в книжном, когда он заговорил о ее «небольшом бизнесе».

– Восхищаюсь смельчаками, которые не боятся начинать дело, – сказал я. – Надеюсь, ты гордишься женой, Эндрю?

– Конечно.

Он завладел разговором: у отца началась деменция, и его перевезли в дом престарелых; мать, у которой достаточно своих проблемы со здоровьем, не справляется. Ужасная несправедливость! На ее долю выпало столько страданий!

Элис коснулась его руки.

– Знаю, – произнесла она. – Знаю…

– Какой кошмар, – поддакнул я.

Дейзи макала палец в пластиковый контейнер с мятной райтой[6] и слизывала йогурт с зелеными крапинками. Я вдруг понял, кого она мне напоминает.

– Господи, до чего ты похожа на Флорри!

Вылитая сестра Эндрю.

Она подняла глаза, снова облизывая палец.

– Да, мне часто говорят.

Повисла тишина. Я слишком бестактно перебил Эндрю?

– Прости, – произнес я и жестом попросил его продолжать.

– Эндрю, твоя мама не захочет летом присоединиться к нам? – спросила Элис. – Ивонн и Карл уперлись и хотят жить в гостинице, так что место есть. Может, ей станет полегче?

Тон Элис отдавал холодком – предложение было очевидно неискренним, зато, с моей точки зрения, удачно переводило беседу на тему Греции.

– Ивонн и Карл приезжают каждый год? – осведомился я.

– Нет, были в начале раз или два. Но этот год особенный, десятая годовщина исчезновения Джесмин.

– Что-то вроде паломничества?

– Что-то вроде.

Она глядела на меня. Я улыбнулся в предвкушении и произнес:

– Замечательно!

Я доел баранину по-индийски и уже приговорил пару бутылок пива. Откинулся на спинку, наслаждаясь своим звездным часом. Сейчас она опять меня пригласит – на этот раз при всех. Логично же. Наверное, специально их позвала по такому случаю. Я, разумеется, волен отказаться. Однако приглашение, и все, что оно сулит, вот-вот будет представлено на мое рассмотрение.

– Наконец-то загорю по-человечески, – заявила Фиби.

– Если это последний раз, надо взять напрокат каяки! – крикнул Фрэнк.

– Действительно! – смеясь поддержала Тина.

– Если только не случится очередное нашествие медуз, – вставила Фиби.

– О нет! – возопил Эндрю. – Чур, я никому не писаю на ожоги! И не просите!

– Как вспомню прошлогоднюю пахлаву в «Гиоргио» – слюнки текут! – добавила Тина.

– В «Нико», – поправила Элис.

– Правда?

– Нет, «Гиоргио», – подтвердил Эндрю. – Ты так злилась, что не обратила внимания!

Все засмеялись.

– Надо сплавать к Серениной скале, – предложил кто-то.

Было ли это название скалы или отсылка к забавному случаю, который произошел с некой Сереной, я не знал, и никто не потрудился мне объяснить. Я сидел там, кислый, как лимон из греческого сада, и пунцовый, как креветка под красным соусом. (Тина: «Изумительные, особенно под графинчик розового вина!»)

– Так смачно рассказываете, аж самому захотелось! – вставил я, когда в разговоре возникла очередная пауза.

Эндрю ухмыльнулся. Рука Элис лежала на спинке его стула.

– Кофе? – спросила она немного погодя.