Читаем Солги мне полностью

— С удовольствием. Выручать людей из беды — моя специальность. Ты забыла про пиво.

Мэдди присмотрелась к нему сквозь темноту.

— Собираешься меня споить?

— Нет. Проклятая косилка измотала мои нервы до такой степени, что я просто не в силах лелеять тайные замыслы. Господи, по-моему, я выкосил не меньше тысячи акров. Сядь поближе, утешь меня.

— Настоящие мужчины не нуждаются в утешениях. — Мэдди пыталась подыскать другую тему, чтобы не думать о запретном. — Кстати, что значит Кей Эл?

— Ничего.

— Как это ничего? Неужели мать назвала тебя просто буквами К и Л? Или это инициалы?

— Нет, — ответил Кей Эл. — Мать назвала меня Уилсоном. Это наше семейное имя. Подумать только, какая трогательная верность традициям.

— Уилсон Старджес, — произнесла Мэдди и, сначала робко хихикнув, вдруг разразилась смехом, постепенно перешедшим в безудержный хохот. — Так что же означают эти буквы? — спросила она, вытирая ладонями навернувшиеся слезы.

— Копченый ливер.

Мэдди широко раскрыла глаза и недоверчиво хмыкнула, а Кей Эл спокойно пояснил:

— Как-то раз — мне тогда было лет семь или восемь — я вернулся домой и услышал, как мать беседует со старухой соседкой, расхваливая мою сестру Дениз. Дениз, мол, такая хорошая, она умеет то-то и то-то, она такая умница, что просто нет слов. Я не выдержал и спросил: «А я кто — копченый ливер, что ли?» Дениз пару недель называла меня Копченым Ливером, потом сократила до начальных букв. Так я и остался Кей Эл.

От изумления Мэдди привстала с земли.

— И ты не возражал?

— Ничуть. Это намного лучше, чем Уилсон. — Кей Эл пригубил пиво. — Понимаешь, мне нравилось называть себя как я хочу. Я словно бы становился тем, кто я есть на самом деле.

В этом было нечто очень притягательное — называть себя так, как хочешь, быть тем, кем хочешь. Непрактично, но заманчиво. Мэдди, задумавшись, улеглась на траву, глядя на сияющую белым светом красавицу Луну, висящую высоко в небе.

— Здесь очень, очень славно, — повторила она.

— Представь, как славно будет заняться любовью в этом гамаке, — сказал Кей Эл.

Эти слова всколыхнули в Мэдди желание, и ее спокойствия как не бывало.

— Прекрати, — попросила она, вставая на ноги. — Ты очень нравишься мне, и я просто не в силах выразить свою благодарность за то, что ты сделал для Эм. Должна признаться, я очень хочу тебя. — Мэдди на секунду замолчала. — Но…

— …но не сейчас, — закончил за нее Кей Эл, усаживаясь в гамаке. — Я понимаю. До Генри с Анной рукой подать, а ты еще не разведена. Ничего, я подожду. А все то, что я сделал для Эм, я сделал потому, что она мне нравится. Ты здесь ни при чем, так что не надо меня благодарить. Мы отлично ладим, Эм и я.

Мэдди замерла на месте, пораженная услышанным. «Эм и я», — сказал он, словно уже давно был знаком с Эм и видел в ней нечто большее, чем дочь женщины, с которой переспал. Он видел в ней самостоятельную личность, человека, который сам по себе достоин дружбы. Все это было так непохоже на Кей Эла, каким его представляла себе Мэдди, что у нее перехватило дыхание и ей захотелось броситься ему на грудь, отдавая ему себя, свою дочь и все, что было в ее жизни.

— Пора возвращаться, — сказала она. — Генри и Анна, должно быть, уже беспокоятся.

С этими словами Мэдди пошла прочь, двигаясь как могла быстро, возвращаясь к дому, к дочери… и с каждым шагом ей все сильнее хотелось оглянуться. Оказавшись на крыльце и обернувшись назад, она увидела в лунном свете Кей Эла, который смотрел ей вслед, и отчего-то у нее стало очень тяжело на душе.

Кей Эл проснулся с петухами. Поднявшись с импровизированной постели, устроенной на кушетке, он отправился составить компанию Генри, сидевшему за столом, на котором громоздились тарелки с оладьями, клубникой, фасолью, блестящим на солнце маслом и сиропом, таким густым, что, поднятый на ложке, он тянулся за ней длинными нитями.

— Может быть, сходить наверх за Мэдди и Эм? — предложил Кей Эл.

Генри ответил еще прежде, чем Анна успела открыть рот:

— Пусть спят. Мне нужно с тобой поговорить. Не пора ли тебе возвращаться в город?

— Генри! — воскликнула Анна, усаживаясь за стол и ставя напротив Кей Эла стакан с покрытым пенкой молоком. — Пусть мальчик остается у нас сколько захочет, и чем дольше, тем лучше. — Она похлопала Кей Эла по руке. — Это его родной дом.

— Мальчику нужно малость поостыть, — сказал Генри. — А потом, пожалуй, пусть возвращается.

— Именно об этом я и подумал, — поддержал Кей Эл. — Я имею в виду — о возвращении домой. Ваше предложение насчет соседнего участка все еще в силе?

— Господь с тобой, Кей Эл, — Анна всплеснула руками, а Генри сердито нахмурился.

— Поезжай в город и хорошенько пораскинь мозгами, — велел он. — Но первым делом тебе следует успокоиться.

— Эта земля станет твоей, как только захочешь, — сказала Анна. — Тебе стоит лишь заикнуться.

— Я подумал, не переговорить ли с Хауи Бассетом насчет постройки дома, — продолжал Кей Эл, обращаясь к Генри. — Совсем неплохо жить по соседству. Будет намного проще вместе ходить на рыбалку, когда тебя отправят на пенсию.