Читаем Солги мне полностью

Она попыталась занять себя более приятными мыслями. В конце лета Фрог-Пойнт был особенно красив. Его улицы словно пологом укутывали кроны старых вязов и дубов с густой листвой. Ветви деревьев смыкались над головой, и Мэдди ехала в их пятнистой тени, чувствуя себя защищенной от невзгод. Корни могучих гигантов приподнимали серые бетонные плиты тротуаров, превращая их в потрескавшиеся замшелые волны. Когда-то, еще девчонками, Мэдди и Трева воображали, что это высокие горы, катались по их склонам на роликовых коньках и играли в «классы». А теперь Эм с Мэл занимались тем же самым, не ведая зловещих опасностей, которые подстерегают маленьких детей в больших городах. При всех своих недостатках — а их не счесть — Фрог-Пойнт был родным домом. Всю жизнь он держал Мэдди в своих теплых мягких объятиях, заботливо следя за каждым ее шагом. Если бы не Брент, жизнь во Фрог-Пойнте была бы вовсе не так уж и плоха. Даже с Брентом она чувствовала себя здесь вполне сносно. Она была неотделима от этого городка.

«Бродяги» умолкли, и из динамиков полилась «Полуночная прогулка» в исполнении Пэтси Клайн. Все ее песни неизменно были посвящены несчастной любви, и Мэдди находила в этом некое утешение; уж если даже такая женщина, как Пэтси, столь глупо ведет себя с мужчинами, то Мэдди вполне могла считать, что для нее еще не все потеряно.

В зеркальце заднего обзора, стремительно увеличиваясь в размерах, появился старинный бежевый «датсун». Его водитель притормозил буквально в последнюю секунду, едва не поддав под зад автомобилю Мэдди. «Датсун» был еще древнее ее «сивика» и выглядел таким дряхлым, что можно было подумать, будто бы на нем гонял сам Кей Эл в дни своей былой славы. Мэдди припомнила, каким он был тогда — дерзким, полным нервной энергии, — и ей на секунду захотелось вернуться в те времена, когда она еще не натворила непоправимых ошибок, когда еще могла предпочесть Кей Эла Старджеса Бренту. Но тогда у нее не появилась бы Эм, а Эм перевешивала любые соображения. Мэдди выбросила из головы Кей Эла и прочие воспоминания, в то время как ее автомобиль продолжал катить к конторе мужа.

Однако «датсун» вновь напомнил о себе яростным скрежетом тормозов. Он нагнал Мэдди и вновь лишь чудом успел затормозить, едва не разнеся ей багажник.

— Что ты делаешь, черт побери? — воскликнула Мэдди, глядя в зеркальце. «Датсун» отвалил в сторону и нырнул в переулок, демонстрируя презрение к медлительному «сивику». Но разве кому-нибудь захочется мчаться во весь опор навстречу катастрофе, особенно если рядом сидит твой ребенок? Мэдди глубоко вздохнула. Эм ждали суровые испытания, и это было хуже всего. Она никогда не простит Брента за то, что он причинил боль дочери, которая так его любит.

Но Мэдди не собиралась прощать Бренту и тех страданий, которые он причинил ей самой. Проезжая по прохладным тенистым улицам, она дала полную волю своему гневу. Брент опять выставил ее дурой; если она его бросит, ей придется терпеть унизительное сочувствие города, не имея возможности ответить тем же. Трева была права: она обязана найти способ отомстить Бренту. И тут перед мысленным взором Мэдди появился Кей Эл, стоящий на крыльце ее дома, широкоплечий, сильный, улыбчивый. Превратившись во взрослого мужчину, он стал чертовски хорош.

Ну нет. Ни за что. У Мэдди и так хватало забот. Даже если забыть о том, что супружеская неверность — это плохо, совершить измену во Фрог-Пойнте означало породить лавину самых невероятных слухов, из которых потом можно составить целый телесериал.

И тем не менее размышления о мести были приятны. Мэдди вдруг осознала, что она с удовольствием ошеломила бы город, показав себя Противной Девчонкой — если уж не на деле, то хотя бы в мыслях.

Теперь по радио передавали песню Ребы Макинтайр. Мэдди свернула за угол и тут же затормозила, едва не наехав на крохотного пестрого щенка. Тот сидел на самой середине дорожной полосы, не обращая на машину ни малейшего внимания.

— Я не тороплюсь, — сказала Мэдди щенку, а Эм тут же рассмеялась.

Потом девочка умолкла и повернулась к матери, поблескивая из-за стекол очков широко распахнутыми невинными глазами.

— Готова спорить, эта собачка бездомная, — сказала она. — Давай возьмем ее с собой.

Мэдди посмотрела поверх руля, разглядывая щенка. На нем был красный ошейник с табличкой.

— Это домашний щенок, Эм, — ответила она. — Вероятно, возвращается к своему хозяину.

— Тогда мы могли бы купить другого щенка, взять его в дом, а значит, совершить добрый поступок, — предложила Эм.

Мэдди откинулась назад. Наконец ей стала ясна причина сегодняшнего ангельского поведения дочери.

— Давай выкладывай, что у тебя на уме, — велела она. Эм приподнялась на сиденье, чтобы казаться выше.

— Я хочу собаку, — сказала она. — Я хорошо себя вела. И у меня скоро день рождения.

— Ты родилась в январе, — напомнила Мэдди.

— Я так и знала, что ты это скажешь, — запричитала Эм. — Но нам же на самом деле нужна собака. Очень, очень нужна.