Читаем Соль земли полностью

Стараясь оставлять как можно меньше следов, мы все дальше уходили от Тейзвелла. Держались высоких мест, не пользовались наезженными дорогами. Индепенденс, где нас могли ждать, обогнули стороной и пересекли границу Кентукки по ручью Скэггс. Потом добрались до речушки Баррен, но, не доехав до слияния Баррен с Грин-Ривер, повернули на юго-запад, к Смитленду, где река Камберленд впадала в Огайо. Ручей Скэггс назывался так по имени охотника, который когда-то перешел через горы и поселился в этих местах вместе с одним из наших предков, основавших семью Сэкеттов.

По дороге мы покупали припасы у фермеров или сами подстреливали дичь. В нескольких милях к югу от Сент-Луиса переправились через Миссисипи.

Не было в округе лошадей лучше наших. Они шли размашистым шагом, отличались выносливостью, а когда требовалось, развивали высокую скорость.

Джудит молчала. Мне казалось, что глаза ее стали больше, в них застыла тревога. Она часто оглядывалась, будто чего-то ждала, но беспрекословно выполняла все, что ей полагалось, и ни разу не пожаловалась, что само по себе могло служить предостережением. Она разговаривала только с Галлоуэем, мне не отвечала ни да ни нет.

— Как там? — спросила она Галлоуэя, когда мы пили кофе на привале.

— В Колорадо? Это замечательная страна с равнинами, где бродят бизоны. Там горы вздымаются ввысь к самому небу. На них круглый год лежит снег, и по сравнению с ними наши теннессийские холмы кажутся кучками песка, выброшенного сусликами, строящими норки. Это бескрайний простор, земля, покрытая высокой травой, колышущейся на ветру, как морская гладь. Можно ехать неделями и не увидеть ничего, кроме прерии и неба — ну, разве что диких лошадей или бизонов.

— А женщины там красивые?

— Женщины? Мэм, мужчины там не видят женщин месяцами, я не имею в виду старых скво, или пожилых белых женщин, или девиц из салуна. Когда одинокий мужчина долго бродит по прерии, любая женщина после этого покажется ему красавицей. Забываешь, какими злыми и упрямыми они бывают, все выглядят ангелами или какими-нибудь другими неземными созданиями.

Мы не встретили ни Черного Фетчена, ни людей из его шайки, и все же я подозревал, что они за нами гонятся. Черный не из тех, кто забывает обиды, а мы дали ему отпор на его собственной территории, заставили его потерять лицо, да к тому же увели девушку и табун лошадей, которых он хотел забрать себе.

Имелась и еще одна важная причина, но пока мы о ней ничего не знали.

Джудит рассказала Галлоуэю о своем отце и ранчо в Колорадо. Он бросил торговлю лошадьми ради охоты на мустангов, уехал на Запад, нашел себе место для ранчо в одном из самых труднодоступных мест. Начал разводить лошадей и продолжал охотиться на мустангов. Джудит отослал к деду, чтобы та получила образование. Теперь хотел видеть ее хозяйкой дома.

Время от времени кто-нибудь из семьи ездил на Запад и пригонял на Юг лошадей с его ранчо. Но теперь он попросил, чтобы ему пригнали партию породистых лошадей для селекционной работы.

Что-то в этой истории меня настораживало. Все в ней вроде бы сходилось, но чего-то не хватало. Назовите это интуицией, но я чувствовал, что в Колорадо нас ждет сюрприз. Галлоуэй, очевидно, ощущал то же самое, но помалкивал. Я последовал его примеру.

За Миссисипи начиналась прерия. Теперь мы разбивали лагерь на земле команчей. В те дни индейские племена соблюдали мир. У меня никогда не лежала душа к здешним местам, где не только селились фермеры, но и скрывались преступники, бежавшие с Запада. Именно тут собирались в банды воры и налетчики.

Нельзя сказать, чтобы мы с Галлоуэем слишком волновались — мы рассчитывали справиться с любыми неприятностями. Беспокоила лишь наша подопечная. При первой возможности она готова была вскочить на коня и помчаться домой... к Черному Фетчену.

Однажды вечером, когда разгорались звезды и луна поднималась над горизонтом, мы остановились под тополем возле ручья и решили заночевать. В этом месте поток огибал огромный валун, образуя петлю примерно в пол-акра. Там лежало поваленное дерево и большая куча веток, словом, топливо тоже имелось в избытке.

Усевшись вокруг небольшого костерка, мы поели мяса с бобами и, чтобы скоротать время, стали петь старинные песни. Некоторые из наших песен предки привезли еще из далекого старого Уэльса.

Джудит тоже присоединилась к нам. У нее оказался высокий чистый голос, и пела она лучше нас, хотя мы с детства любили петь.

Это был очень красивый вечер. Даже лошади подошли к нам поближе. Им нравилось тепло костра и пение людей. После того как Джудит улеглась, Галлоуэй тоже завернулся в одеяла. Я остался охранять лагерь. Взяв винтовку, осторожно выбрался на опушку окружавшей нас рощицы.

Я уже делал второй круг, когда заметил, как в темноте что-то движется. Застыв на мгновение, я присел на корточки, стараясь слиться с землей, и стал прислушиваться к шелесту травы.

Кто-то медленно полз. Судя по всему, ко мне приближался раненый. Раз или два до меня доносился слабый стон. Однако я не двинулся с места, не доверяя этим звукам.