Читаем Сократ полностью

Несмотря на всеобщее отчаяние, охватившее афинян, они не хотели примириться с поражением и решили продолжать борьбу. По предложению одного из лидеров демократической партии, Клеофонта, был принят закон о предании смертной казни всякого, кто заговорит о мире. Однако Пирей был блокирован неприятельским флотом, а Афины окружены с суши и таким образом отрезаны от всего остального мира. Среди осажденных начался голод и стали распространяться болезни. В этих условиях взяла верх олигархическая партия, стоявшая за немедленный мир со Спартой. Клеофонта предали суду и казнили. В 404 г. до н. э. был заключен мир со Спартой и власть перешла в руки Тридцати тиранов во главе с крайним олигархом Критием. Одно время Критий входил в число собеседников Сократа. Ксенофонт (Воспоминания, I, 2, 29-31) передает случай, когда увещания наедине не возымели действия на Крития, пытавшегося совратить молодого Евтидема. Сократ сказан при всех:: "У Крития, кажется, есть свинская наклонность: ему хочется тереться об Евтидема, как поросята трутся о камни". "С этого времени, - замечает Ксенофонт, - и стал ненавидеть Сократа Критий: будучи членом коллегии Тридцати и попав в законодательную комиссию с Хариклом, он припомнил это Сократу и внес в законы статью, воспрещающую преподавать искусство слова".

В этих условиях неповиновение Сократа властям было примером гражданского мужества. Получив вместе с четырьмя другими лицами приказ об аресте противника олигархов Леонтия Саламинского, осужденного на казнь, он демонстративно отказался от выполнения приказа, несмотря на реальную угрозу самому стать жертвой

82

террора: "Возможно, меня бы за это (за отказ от выполнения приказа правительства Тридцати тиранов. - Ф. К.) казнили, - говорит Сократ у Платона, - если бы правительство не пало в скором времени" (Платон. Апология, 32 d-е). О неприязни Сократа к правительству Тридцати свидетельствует также Ксенофонт (Воспоминания. I, 1, 31-37). Согласно его сообщению, когда Критик" и Хариклу донесли, что Сократ клеймит режим произвола и массового террора, учиненный Тридцатью тиранами, они запретили Сократу беседовать с молодыми людьми, угрожая в случае неповиновения смертью1.

Таким образом, Сократ во время правления Тридцати тиранов, презревших всякую законность и справедливость, вел себя с достоинством независимого гражданина, сообразно своим представлениям о законности и справедливости.

Точно так же и при демократическом строе он выступал против большинства, когда оно было готово в тех?

______________

1 Не исключено, что у какого-нибудь пытливого читателя под влиянием литературы, изображающей Сократа антидемократом и чуть не "колаборационистом", могут возникнуть, например, такого рода вопросы: почему Сократ, не считавшийся с установившимся режимом, не оказался жертвой произвола и массового террора?' Не свидетельствует ли этот факт о том, что тираны не считали Сократа опасным врагом режима? Несмотря на известную произвольность такой постановки вопроса и опасность в этой связи схоластических словопрений, следует сказать, что, продержись названный режим несколько дольше, можно было бы почти не сомневаться в том, что философ подвергся бы репрессиям. И если Критий и Харикл не спешили, то объясняется это тем, что они в первую очередь репрессировали активных политических деятелей (подчас противников демократии), а также состоятельных граждан (см. Аристотель. Афинская политая, XIII, гл. 35). Сократ же, как известно, не принадлежал ни к тем, ни к другим.

83

или иных случаях отступить от закона и законности, нарушить им же самим установленные и обязательные для всех законы, вместо того чтобы соблюдать их всегда и во всех жизненных ситуациях. Ведь если закон и закрепленную им справедливость (т. е. правовую норму) можно нарушать по какому-то "особому" случаю, то нет никаких гарантий, что в многообразии жизненных ситуаций они не будут попраны по другому "особому" случаю и, стало быть, вместо господства закона, права и справедливости общество окажется во власти беззакония, бесправия и несправедливости, в обстановке анархического своеволия, даже если это и своеволие большинства.

Дело в том, что афинская демократия, которая в период правления Перикла (444-429 гг. до н. э., исключая 430 г.) сочетала в себе автаркию с демократией, при его преемниках приняла более радикальную форму, в результате чего полномочия народного собрания стали все более расширяться за счет компетенции Совета пятисот и суда присяжных, гелей.

Распоряжаясь почти всеми сторонами государственной жизни посредством "псефизм" (постановлений), народное собрание в последней четверти V в. до н. э. стало пренебрегать законами, точнее, стирать различие между постановлениями и собственно конституционными законами. В результате утраты этого различия, свидетельствовавшей о начале конца афинской демократии, начали распространяться представления, что народное собрание может делать все, что угодно. Между тем в пору расцвета афинской демократии народ ограничивал себя законом, признавал его господство над собой.

84