Читаем Сократ полностью

большой и специальной темы, как вопрос о периодизации, о хронологической последовательности произведений Платона на протяжении его 50-летней литературной деятельности, отметим, что Платону было 20 лет, когда он в 407 г. до н. э. встретил Сократа. В течение последующих 8 лет, т. е. до самой смерти Сократа, Платон находился в числе непосредственного окружения последнего. Встреча с Сократом, общение с ним оказали огромное влияние на молодого Платона, и не исключено, что они явились поворотным пунктом в его жизни и творчестве, вызвали в нем, по мнению известного советского исследователя творчества Платона А. Ф. Лосева, глубочайшую духовную революцию. Этим огромным влиянием (а не просто литературно-художественны-ми мотивами) объясняется наблюдаемое почти во всех диалогах Платона обязательное участие Сократа в беседах, нередко выделение его фигуры среди участников диалога1.

Произведения раннего периода творчества Платона обычно называют сократическими. Одни ученые полагают, что некоторые из них были написаны в последние годы жизни Сократа. Другие относят все произведения раннего Платона ко времени после смерти Сократа. Как бы то ни было, большинство исследователей сходятся в том, что произведения молодого Платона, отличающиеся сократовским (вопросно-ответным) методом анализа понятий, наиболее аутентичны высказываниям исторического Сократа. Заслуживает внимания и то, что в этих сочинениях по преимуществу рассматриваются этичес

_____________

1 Свидетельством признания этого влияния служит позднейшая легенда о том, будто Сократ накануне встречи с Платоном видел во сне у себя на груди лебедя, высоко взлетевшего со звонким криком, и на другой день, встретив Платона, Сократ воскликнул: "Вот мой лебедь!"

39

кие проблемы, исследуются различные добродетели, развивается мысль о том, что добродетель в конечном счете основана на знании, сводится к ней. Так, "Лахес" посвящен трактовке мужества, "Хармид" - благоразумия (sophrosyne) "Евтифрон" - благочестия, "Лисий" - дружбы, и т. д.

Наконец, обращает на себя внимание работа С. Луис (76, 241-263), в которой вновь предпринята попытка решить "проблему Сократа" посредством отделения в диалогах Платона того, что относится к историческому Сократу, от того, что принадлежит самому Платону. Ориентируясь на Аристотеля (Метафизика. XIII, 4, 1086 в), согласно которому Сократ не разделял общее и единичное, С. Луис выявляет тончайшие нюансы в диалогах Платона и приходит в частности к следующим выводам: отделив общее от единичного и истолковав его как понятие (как идею), Платон избежал сократовского незнания, то есть затруднения, связанного с определением понятий. Так, в диалоге "Менон" Платону удается почти незаметно перейти от сократовского незнания к своему, т. е. платоновскому знанию. Дело в том, что до поры до времени Менон и Сократ не могут дать определения добродетели (Менон, 80 a-d). Но затем, начиная с утверждения, что "исследовать и познавать - это как раз и значит припоминать" (81 d), Сократ предстает как человек, знающий природу всеобщего, и, благодаря искусству спрашивать, обращающий незнание собеседника в знание. Тогда между тем как Сократ, каким он представлен в ходе предыдущего изложения (и каким мы его знаем из так называемых сократических сочинений Платона), только тем и занят, что заставляет "знающего" человека становиться незнающим. Таким образом, здесь (Менон, 81 d и ел.) мы имеем дело не с историческим Сократом, а с самим Платоном.

40

Далее С. Луис показывает существенное отличие сократовского и платоновского обоснования отказа от побега из тюрьмы. Согласно Платону, исходящему из примата общего (всеобщего) перед отдельным и частным, отдельная личность (Сократ) не имеет того же права совершения несправедливости, какое имеют на нее законы в качестве выразителей всеобщего. Отсюда следует, что Сократ не совершает побега якобы из послушания законам (Критон, 50 е - 51 с); на самом же деле исторически-реальный Сократ воздерживается от побега, ибо считает, что на несправедливость нельзя отвечать несправедливостью (Критон, 49 а), так как в противном случае стирается различие между справедливостью и несправедливостью. Ссылаясь на К. Поппера, С. Луис замечает, что Сократ "Апологии" и других ранних произведений Платона интеллектуально скромен; в "Федоне" же он превращается в человека, преисполненного уверенности в истинности своих метафизических спекуляций. Иначе говоря, Сократ "Федона" это сам Платон: в отличие от Сократа сократических диалогов Платона, Сократ (т. е. Платон) диалога "Федон" рассматривает отношения между душой и телом дуалистически (не как относительные, а как абсолютные). С. Луис находит вместе с тем различия между демоном Сократа и демоном Платона, а также между сократовской и платоновской иронией.