Читаем Сократ полностью

- Владыка Олимпа! Что ты на меня так взъелся, милый? Можно подумать, сам ты так уж точно соблюдаешь законы!

- А что? - огрызнулся Анит. - Разве я их нарушаю?

Ликон хитро усмехнулся:

- Это тебе лучше знать. Однако народ полагает, что народовластие означает - заботиться о народе.

Анит в волнении повысил голос:

- А что мне делать? Могу я вернуть земли этим людям? Пускай будут рады, что мы эти земли скупили - люди получили хоть что-то. Впрочем, Ликон, ты и сам купил изрядные угодья...

Ликон самодовольно выпрямился.

- Да, и это моя заслуга! Я построил новые селения, накупил скота, обработал землю, посадил оливы. Община должна быть благодарна нам, таким вот Ликонам, за то, что мы оживили пустыню и кормим Афины!

- Верно, - согласился Анит. - Но в таком случае - чего же ты хочешь от нас? Или нам плетьми выбить из города этих паразитов? Это, по-твоему, забота о народе? И где взять для них оболы, не скажешь? Разве на стольких голодных хватит государственной казны?

Ликон не утратил хорошего расположения духа.

- Видишь! Вот мы и договорились. Афины переполнены голодными, и ты говоришь, что ничего не можешь для них сделать. Дороговизна растет, за все требуют деньги, проценты ростовщиков взметнулись до небес...

- Это намек на то, что я одолжил тебе денег? - покраснев, перебил его Анит. - Разве этим я не помог городу, способствуя тому, что поля снова начали приносить урожай?

- Конечно, конечно, милый, - сладенько ответил Ликон. - А знаешь, мне ведь опять понадобятся денежки... Надо прикупить пастбища.

Анит наморщил лоб.

- Это в интересах государства, и потому сделаю тебе новый заем. Вздохнул. - Поверь, мне и самому больно, что столько наших сограждан становятся поденщиками... Они вынуждены наниматься на самые тяжелые работы, и приходится им туже, чем моим рабам...

- В самом деле это грустно, - помрачнел Ликон. - Таков уж наш афинский характер - мы обращаемся с рабами мягче, чем где бы то ни было. Странное дело - свободным не в пример хуже... И я спрашиваю себя: что будет дальше? Не поднимутся ли против нас?

- Вот за это-то я больше всего упрекаю вас, ораторов. Вечно вы скулите тут с вашей софистикой... Что вы распространяете в народе? Полезное? Как бы не так! От вас - только жалобы, малодушие, безнадежность, отчаяние. Тем, кто вас слушает, вы замазываете глаза черной краской, и они не видят уже ничего, кроме тьмы небытия. Вы способны только разрушать, не созидать. Вызываете неуважение к авторитетам. К чему это приведет? К распаду, который когда-нибудь погубит всех нас!

Анит умолк, с утомленным видом опустился в кресло. Ликон, не садясь, снисходительно проговорил сверху вниз:

- Отведи душу, Анит. Но ведь сам ты больше всех кормишь народ софистикой.

Про себя Ликон подумал: когда-нибудь мы схватим друг друга за горло, но сейчас у нас иные заботы. И софист прибегнул к софистике:

- Ты взволнован, милый Анит. Отчего бы это? - Помолчав, он сухо ответил сам: - Потому что видел в толпе человека, который роет тебе могилу, Сократа.

Анит отшатнулся: вдруг понял, до чего прав Ликон.

- Что ты говоришь, Ликон? Ты, верно, хотел сказать - "который унижает тебя, насмехается над твоим невежеством, указывает пальцем на твоего сына как на устрашающий образец развращенности", а ты сказал: "который роет тебе могилу"!

Ликон сел напротив Анита и дружески улыбнулся ему:

- Ладно, не стану возражать тебе, приведу только одно место из речи Сократа к бедноте - я случайно ее слышал. Сократ говорил так: "Мужи афинские, я не математик и не эконом, чтоб сосчитать, насколько обогащается государственная казна и насколько за это же время толстеет мошна кое-кого из демагогов. Я простой человек, но зрение у меня хорошее - видите, какие у меня большие, навыкате, глаза?.."

При упоминании о глазах Сократа Анит ощутил трепет. А Ликон продолжал пересказывать речь Сократа:

- "И слух у меня хороший, я слышу, что обещают демагоги, а потом то, что говорит народ об исполнении этих обещаний. Я - крот, роющий подземные ходы. Я - гром, ударяющий в высокие деревья. Я - ветер, что разгоняет туман, пыль и тучи, очищая воздух. Не моя вина, если кое-кто боится ветра и грома. Я учу вас, дорогие мои, видеть и слышать, но учу вас еще мыслить и сопоставлять..."

Анит прилагал все усилия, чтоб притвориться спокойным. Ликон же продолжал:

- Это было в Керамике, недавно, - он обращался к тамошним гончарам. Я слышал конец его речи и видел ее воздействие на мелких ремесленников, которым в наши времена трудно сводить концы с концами.

- Но что он еще говорил? - не выдержал Анит.

Ликон, нарочито равнодушным тоном, стал дальше плести свою ложь:

- Говорил он как раз о тебе. О том, что твой сын утопает в роскоши, словно отпрыск царского рода, меж тем как он сын обыкновенного кожевенника, необыкновенного разве тем только, что у него сундуки набиты серебром.