Читаем Сократ полностью

– Ладно, – потирает руки Пистий. – А теперь складываю товар и запираю лавчонку! Хочу послушать, как ты будешь гонять этого космополита, хе-хе!

– Как бы он не загонял меня, милый Пистий! Заходи как-нибудь вечерком, если сможешь…

– Я бы рад, да жена…

– Ага! – усмехнулся Сократ. – Держит тебя на коротком поводке… А ты не давайся!

– Говорят, и ты женишься?

– Уже и тебе про это известно?

– На рынке известно все… – И, наклонившись к Сократу, Пистий шепнул: – Керамик – прелестная Ксантиппа…

7

Сократ с друзьями вошел под сень портика. Возле огромной фрески Полигнота, которая изображала битву под Марафоном, стояла кучка софистов и их приверженцев – они ждали молодого, но уже прославленного по всем греческим городам софиста Гиппия из Элиды.

Пришли послушать диспут между Сократом и Гиппием и риторы. Здесь был Лисий из Сиракуз – один из старейших логографов и верный демократ. И Антифонт, сочинитель судебных речей, сторонник олигархов – давний противник Сократа.

Тот, со своими, остановился подальше от софистов. Вокруг тех и других собрался народ.

– Прямо два войска перед битвой! – усмехнулся Сократ. – Но у наших противников крепкий исторический тыл – за ними Марафон…

– Марафон – прошлое, – возразил Критон. – Нам же важно будущее.

Между тем толпы граждан облепили и ступени портика, и пространство перед ним. Все знали, что здесь предстоит.

В дальнем конце портика появился стройный мужчина. Он приближался неторопливой походкой вельможи. Густая окладистая борода придавала ему важный вид. На нем был длинный, в пышных складках хитон, по которому вышит золотом без конца повторяющийся мотив: египетская пирамида, пальма и сфинкс. Этот роскошный хитон ниспадал до самых пят, а поверх него была наброшена хламида цвета топаза. В тщательно завитые волосы была воткнута веточка лавра, вычеканенная из серебра. Увешанный золотыми украшениями – которые сам изготовил, – человек этот держал в руке эбеновый посох с золотым набалдашником. Весь облик его – образец изысканной утонченности и надменности.

А против него – босоногий Сократ, простой, загорелый, сильный, как аттический крестьянин.

Толпа приветствовала обоих философов рукоплесканиями. Антифонт кинулся навстречу знатному гостю. Тот первым приблизился к Сократу с учтивым приветствием.

– Я – Гиппий из Элиды, учитель мудрости.

– Это видно, – заметил Сократ. – А я – Сократ, любитель мудрости.

Гиппий обвел его взглядом с головы до босых ног.

– Видно и это – если верить тому, что я о тебе слышал.

Софисты переглянулись с усмешкой: первый удар!

Сократ произнес спокойно и вежливо:

– Добро пожаловать к нам, о Гиппий, познавший мир. Афины для многих распахивают свои ворота. Сердце же – лишь для немногих. Ты пришел из Элиды?

– Родину свою Элиду я почти не вижу в последнее время. Чаще навещаю Спарту, восхищаясь ею. Был я также в Сиракузах, Акраганте и в Египте. Посетил Сарды, Родос, Галикарнасс, Милет, Самос, Эфес и, наконец, фессалийскую Лариссу, откуда и прибыл сюда.

Все это Гиппий перечислял с плохо скрытым хвастовством.

– Я тоже совершил путешествие, – отозвался Сократ. – Ездил в Гуди.

Взрыв смеха в толпе слушателей.

Один из софистов шепнул Гиппию:

– Это деревушка близ Афин…

Гиппий:

– У тебя там имение?

– Именьице. Пятьсот душ. – Каждый кустик винограда Сократ превратил в душу.

– О, это значительное состояние. Но мне говорили, что ты беден?

– Тебе лгали. Я очень богат.

Все изумленно воззрились на Сократа. А он продолжал:

– Есть у меня пятьсот виноградных лоз. Есть крыша над головой и множество верных друзей, и здесь, и там, – он махнул рукой в сторону рынка, где взорвался гром оваций.

– Итак, мы познакомились, Сократ. Это мне очень приятно. Я мечтал побеседовать с тобой, ибо слава о тебе обошла все страны, лежащие на берегах нашего моря. Я слышал о тебе удивительные вещи, особенно же похвалу твоей мудрости.

– Преувеличиваешь, почтенный Гиппий. Кто же может претендовать на мудрость! Если следовать твоему учению, которое велит сомневаться во всем, должно усомниться и в существовании мудрости.

– В этом я не сомневался никогда, ибо сам – учитель мудрости.

– Но вот вопрос: что такое мудрость вообще?

Гиппий слегка занервничал:

– Ах да, я слышал о твоем методе – вытягивать у людей воззрения и знания, дабы путем дедукции прояснять понятия…

Сократ засмеялся:

– Тэхнэ маевтике! Конечно. Тебе не говорили, что моя мать была повитухой? Повивальное искусство я перенял от нее. Человек больше ценит то суждение, которому я помогаю родиться у него, чем то, которое высказал бы я сам.

Гиппий выпятил грудь:

– Я же признаю другой метод: лекцию и состязание в искусстве риторики.

Сократ покачал головой:

– Со мной это не получится. Я привык вести собеседование. Согласен ли ты?

– Я сумею ко всему приспособиться.

– Тему нашей беседы ты, конечно, выберешь сам.

– Просвещение народа – этим ведь занимаешься и ты, Сократ, и я. Я, например, обучаю математике, астрономии, грамматике, музыке, литературе, родословной богов и героев, физике и риторике.