Читаем Сократ полностью

Но откуда столь всеобъемлющая страсть к диалогу? А вкупе с ней — постоянное стремление к вящей немногословности, доходящее, кажется, до отвращения к любой сколько-нибудь пространной речи? Попробуем указать на несколько факторов, которые могли здесь оказать влияние.

Сам Сократ — напомним, об этом сообщалось в одной из предыдущих глав — намекал, по словам Платона, что он научился ведению беседы путем вопросов и ответов у Парменида. Проверить, так ли это было на самом деле, впрочем, не представляется никакой возможности. Во всяком случае, свои философские произведения Парменид писал отнюдь не в форме диалогов, а в форме стихотворных трактатов.

Нельзя не отметить: ради того, чтобы воспринять диалогический метод, Сократу вовсе не обязательно было вступать в общение с Парменидом, гостем из далеких мест. Источник диалогизма был здесь же, буквально под рукой, в родных Афинах. И источником этим являлись театральные представления, в которых в V в. до н. э. диалоги занимали очень большое место. А Сократ, бесспорно, посещал театр, о чем тоже уже говорилось.

Афинский театр вырос из ритуальных хоровых песнопений в честь Диониса. Однако на определенном этапе его развития из общей массы хора выделились актеры. Вначале был введен один актер, через несколько десятилетий — второй, еще позже — третий… Дальше этого дело не пошло. Но и трех актеров было вполне достаточно, чтобы они могли по сюжету пьес вступать в диалог друг с другом и с хором.

Причем, что интересно, чрезвычайно часто диалоги в произведениях великих афинских драматургов представляют собой именно серии довольно кратких вопросов и ответов. Приведем несколько примеров, чтобы высказанный тезис не казался голословным:

Пресловутые Афины, — други, где тот град стоит?

Предводитель хора:

Госпожа, в стране далекой. — там, где Гелия закат.

Атосса:

И тем дальним градом сын мой вожделеет завладеть?

Предводитель хора:

Может быть, и вся Эллада им уже покорена.

Атосса:

Силы воинской довольно ль в той стране, иль недохват?

Предводитель хора:

Сила та довлела — много причинить мидянам бед.

Атосса:

Чем другим земля богата? Есть достаток в их домах?

Предводитель хора:

Есть серебряная жила в тайниках глубоких недр.

Атосса:

Лук тугой их руки держат, тучей прыщут метких стрел?

Предводитель хора:

Нет, уступчивые копья — их оружье, да щиты.

Атосса:

Кто ж тех ратей предводитель, самодержный властелин?

Предводитель хора:

Подданства они не знают и не служат никому.

Атосса:

Но пришельцев грозных силу как же встретят без вождя?

Предводитель хора:

Много с Дарием к ним вторглось удальцов: погибли все.

Или:

По твоему ль совету — да, иль нет —

Послал я за пророком многочтимым?

Креонт:

И ныне тот же дал бы я совет.

Эдип:

Скажи тогда: давно ли царь ваш Лаий…

Креонт:

При чем туг Лаий? Не пойму вопроса.

Эдип:

Сраженный пал таинственной рукой?

Креонт:

Давно успел состариться тот век.

Эдип:

А ваш пророк — он был тогда при деле?

Креонт:

Был так же мудр и так же всеми чтим.

Эдип:

Назвал мое он имя в ту годину?

Креонт:

Не доводилось слышать мне его.

Эдип:

Вы не старались обнаружить дело?

Креонт:

Как не старались? Все напрасно было.

Эдип:

А он, мудрец, зачем вам не помог?

Креонт:

Не знаю и в неведенье молчу.

Или: