Читаем Сокол и Ворон полностью

Ежи всё равно мало понял и хотел задать ещё вопрос, но гости Идульфа Снежного подняли ужасный шум, мало чем отличаясь от простого народа. В окне Ежи разглядел и Венцеславу. Она с загадочной улыбкой наблюдала за эпьёсом. Подле княжны стоял хозяин дома. Ландмейстер был точно таким, каким помнил его Ежи: немолодым, некрасивым и мрачным. Он был одет в серо-голубые одежды, светлые волосы собраны в хвост, блёклые глаза смотрели невидящим взглядом. Казалось, он был совсем бесцветным. Венцеслава рядом с ним походила на горячее солнце. Её улыбка, её глаза, платье – всё в ней горело счастьем и жизнью. Странно и больно было видеть рдзенскую красавицу рядом с Охотником.

Толпа загомонила на разные голоса. Ежи увидел, как южанин с золотыми бусинами подошёл ближе к эпьёсу.

– Ты врать! – выкрикнул он. – Все маски утеряны.

– Я врать?! – возмутился эпьёс. – Да провалиться мне на этом месте.

– Покажи.

Они стали ругаться уже на каком-то другом языке, и Ежи потерял к ним интерес.

Тем временем гость Идульфа послал слугу за собаками. Ежи остался стоять под окнами, наблюдая за гостями. Ландмейстер был недоволен. Он будто хотел остановить намечающийся бой, но Венцеслава взяла жениха под руку и поднесла к его губам кубок. Идульф неохотно кивнул, точно смирившись с развлечениями знати, и махнул рукой. Отпил. Венцеслава положила руку ему на плечо, поправила тонкими пальцами воротник.

Смотреть на них вдвоём было невыносимо, и Ежи сам не понимал, почему он продолжал наблюдать. Неужели Венцеслава правда любила своего жениха? Неужели ей было любопытно посмотреть, как ящер разрывал собак на куски? Неожиданно Ежи поймал на себе её взгляд. Княжна кивнула едва заметно. Она ждала от него помощи? Но какой? Ежи растерялся, оглядываясь по сторонам. Что он мог сделать?

Часть гостей вышла на крыльцо дома. Остальные выглядывали из окон, и среди них была Венцеслава. Она стояла в самом углу рядом с Идульфом, улыбалась умиротворённо и будто не замечала разрастающейся суматохи на улице.

Все заскучали в ожидании, даже южанин отстал от эпьёса и пропал где-то в толпе. Лишь какой-то пьяный дурак осмелился подойти к ящеру и даже попытался просунуть руку за прутья намордника.

– Хорошая собачка, – проговорил он нетрезвым голосом.

Щёлкнула зубастая челюсть, пьяница заорал, отскакивая прочь и падая на спину. К груди он прижимал окровавленную руку. Эпьёс дико захохотал, а народ загудел с неодобрением.

Ежи осмотрелся по сторонам, задумавшись, а не стоило ли ему залезть повыше к музыканту, на случай, если ящер сбежит.

«Сбежит!» – его словно молния ударила. Оказавшись на свободе, уфартиль поднял бы такой переполох, что Венцеслава смогла бы незамеченной проскользнуть в покои Идульфа. Но как освободить ящера от поводка и намордника?

Лютнист спрыгнул с выступа на землю, видимо, расстроенный, что все о нём позабыли. Жена Славомира Кабжи потянулась ему вслед рукой, и юноша послал ей воздушный поцелуй. Лениво перебирая струны, он с надменной улыбкой обошёл эпьёса по кругу. Эпьёс подождал, пока он окажется близко, чуть ослабил натяжение цепи, и зверь рванул к музыканту. Тот отскочил прочь, чуть не выронил лютню, и зеваки вокруг захохотали.

– Идут! – выкрикнули в стороне.

Двое слуг вели четырёх крупных собак. Они оскалились, только завидев ящера, шерсть дыбом встала у них на загривках. Люди с опаской расступились.

– Цэлых чэтыре, – поцокал языком эпьёс. – Нечэстно, но для моей красавицы и этого мало.

– Ты напрасно надеешься на победу, – хмыкнул хозяин собак, выходя вперёд и опасливо поглядывая на ящера. То ли хмель успел развеяться, то ли вблизи лучше получилось разглядеть сильные лапы уфартиля, но самоуверенности в голосе вельможи поубавилось. – У меня лучшие охотничьи собаки во всей Рдзении.

– Моя кра-асавица тоже раньшэ охотилась, только на торговые караваны, прэжде чэм я её поймал, – рассказал эпьёс. – Ну что ж, начинаэм?

Знатный господин обернулся к толпе и с сияющей улыбкой попросил всех отойти подальше. Народ послушно попятился назад. Псы захрипели, предчувствуя драку. Слуги с трудом удерживали их на месте.

– Ты и сам подальшэ отойди, добрый господын, – попросил эпьёс. – Почуяв кровь, уфартиль рэдко довольствуэтся одной жэртвой.

Рдзенский вельможа улыбнулся, но улыбка у него вышла неуверенной и жалкой. Гордость не позволила ему спрятаться вместе с остальными за заборами и дверьми, поэтому он отошёл шагов на десять и остановился.

– Давай! – капризно воскликнул он, чуть не сорвавшись на писк.

Эпьёс наклонился, потянул ремень намордника и сбросил его на землю. Тут же уфартиль сорвался с места, кинулся на собак. Слуги покидали поводки, бросились наутёк. Всё случилось стремительное быстро. Визг, кровь брызнула на дорогу. Ящер разорвал двух собак напополам, третьей откусил хвост, и псина бросилась прочь, а за ней последовала и четвёртая.

Эпьёс не выпустил цепи из рук. Но ящер одурел от крови. Он потянул хозяина следом за убежавшей собакой, цепь натянулась. Лицо эпьёса скривилось от напряжения, люди с криками разлетелись в стороны. Но он всё-таки удержал уфартиля, подхватил намордник с земли.