Читаем Сокол и Ворон полностью

Было темно, но глаза видели ясно пылающий огонь впереди. Он манил Дару, как манит костёр беспечных мотыльков, и она шла на свет, отвечая на зов леса. Совы порой опускались низко к самой земле, торопили вперёд.

Лес расступался, пропуская всё глубже и глубже в свои владения. Ночь вспыхивала ярким светом впереди. Дара шла на этот свет не одну ночь, а когда наконец достигла его, то увидела, как тёмные стволы вековых сосен раскалялись докрасна. Они все были покрыты письменами и знаками, те горели золотом, и освещая лес, мигали, как угли в потухающем костре.

Весь лес был испещрён этими знаками. Они вспыхивали, отражаясь в глазах Дары, проникая вглубь под кожу, в кровь и кости.

Она проснулась на рассвете, сидя за столом. В руках её был острый костяной нож. С лезвия капала кровь, а на руках остались вырезанные знаки. Те же, что Дара увидела во сне.

Мёртвые болота, месяц серпень

В другое время Вячко дождался бы рассвета, глупо было уходить на болота ночью. Но днём Югра попыталась бы его остановить, и он решился бежать, пока все спали.

Ночь выдалась подходящей для побега: безоблачной и светлой. Болотные духи были не властны над небесами, им не дотянуться до звёзд, не поменять их местами, значит, Вячко мог определить направление по луне и созвездиям.

Лёжа на мехах в углу комнаты, он беззвучно молился Перуну – покровителю всех воинов, чтобы тот не оставил без своего благословения, Моране – пряхе человеческих судеб, чтобы не перерезала его нить, болотнику – духу этих мёртвых земель, чтобы тот остался в стороне и не мешал в пути, Создателю – голосу добра и милосердия, который завещал жить в любви и мире. Вячко коснулся указательным пальцем лба, давая обещание не помышлять зла, рта, клянясь возносить хвалу Создателю, и груди в знак того, что в душе его жила любовь.

Но молитвы не принесли покоя.

Кем была девушка, что скрывалась под кожей Югры? Кем приходился ей белоглазый Ики? Духи вряд ли могли так сильно походить на людей. Мертвецы не могли гулять среди белого дня. Умели ли чародеи принимать чужой облик? Для чего Югре понадобился Вячко? Она часто расспрашивала о делах княжества, о правителях и простых людях. Может, в этом и было дело? В том, что Вячеслав приходился сыном Великому князю? Он вспомнил об отце и вдруг с ужасом осознал, что забыл его имя. А как звали старших братьев? Яровид? Ярослав? И девушка. Дома его ждала девушка. Любимая.

– Добрава, – он прошептал имя еле слышно.

Вячко испугался, что забудет и её имя.

– Добрава, – повторил он как заклятие, как если бы простое имя могло разбить чужие чары.

Нужно было уходить. И всего-то стоило подняться и выйти за дверь так тихо, чтобы не разбудить никого, но рядом с тюфяком Югры лежал княжеский меч. Вячко не боялся остаться без еды и питья, но не мог оставить отцовский подарок.

* * *

Когда минула четырнадцатая зима Вячеслава, умерла его мать, и сразу после этого Горыня взял племянника с собой в дозор. Впервые Вячко пролил кровь врага. По возвращении сына в столицу Великий князь вручил ему дар.

– Этим мечом твой дед поборол Змеиного царя, Вячеслав, – сказал он. – Теперь я вижу, что ты достоин зваться мужчиной и княжичем, достоин носить меч под стать внуку Ярополка Змееборца.

Вячко был не горд, но растерян. Он не чувствовал, что стал мужчиной, не считал себя достойным зваться сыном князя. Если бы только отец видел его в бою, если бы знал, как Горыня за шкирку словно кутёнка вытащил Вячко из зарослей и вытолкал к берегу, где шёл бой.

Но когда отец вручал Вячко меч, Горыня молчал. И когда Мстислав восхвалял сына, Горыня тоже не сказал ни слова, только кивал, соглашаясь со всем сказанным. А Вячко хотелось расплакаться от обиды и собственного унижения. Он же недостоин! Недостоин! Он был трусом и не имел права зваться воином. Мачеха говорила о том же, она предупреждала, что байстрюк опозорит род Вышеславичей. Может, оттого он так жалок, что сын не княгини, а служанки? Может, его доля чистить конюшни, а он обманывал собственную судьбу и богов, вырядившись в княжеские одежды?

Но Горыня молчал. Вячеслав принял из рук отца меч.

Он был старый, лёгкий, куда легче, чем те, что ковали теперь кузнецы. На рукоятке его была голова медведя, на крестовине – два расправленных крыла совы в полёте. Меч передавался из поколения в поколение и, верно, помнил ещё многих Вышеславичей, что жили до Ярополка Змееборца. Может, даже сам Вышеслав держал его в руках. Медведь и сова являлись древними знаками его рода, и потому Вячко ещё больше дивился подарку. Как мог он носить этот меч, когда у Великого князя были старшие сыновья, куда более достойные?

– Злата тоже не родилась княгиней, – сказал после дядька. – А я не родился воеводой. Мой отец пахарь, моя сестра служанка. Но я стал лучшим воином твоего отца, а ты, Вячко, станешь со временем князем.

* * *

Меч был больше, чем просто оружием. Он являлся напоминанием о том, что Вячеслав обязан заслужить честь зваться Вышеславичем. Он был частью самого Вячеслава. Уйти без него было невозможно.