Читаем Сокол полностью

Сегодня вечером была в сети, фотографии не выставила, но ленту листала и даже лайкнула один видеоклип. Я снова зашел к Лизе. Угадал. У них был праздник. Очередной день рождения уже второго мальчика. Не помню, как зовут. Люди сидят за столом, улыбаются: Миша, брат Веры, тебе Люба, Игорь Петрович, незнакомые женщины, мужчины. В углу снимка я заметил забавное личико Карины. Она такая смуглая, что не сразу ее увидишь. Темное пятнышко с голубыми глазами.

Моя дочка. Внизу живота что-то кольнуло. Не в сердце, а именно там. Вера живет в моем животе. Я чувствую ее, как будто мы связаны одной пуповиной. Только никак не осознаю что я – отец, что она родила от меня ребенка, что растила ее внутри себя.

Под утро я вернул телефон Алле. На цыпочках пробрался к ней в комнату и таким же манером вышел на веранду. Феликс оставил свои сигареты, и я решил сделать «последнюю, точно последнюю» затяжку. Не получилось. Организм выплюнул гадость наружу, а потом не дал мне уснуть, устроил спектакль с кашлем и рвотой.

Алла застала меня в обнимку с унитазом.

– Зайка мой, что случилось?

Кинулась она на пол, села рядом и убрала мои волосы с лица, чтобы они не попали в рот.

– Весь ужин вышел, – задыхаясь от кашля, еле проговорил я.

– Свекла не пошла?

– Я ее терпеть не могу.

– Так зачем ел?

– Не хотел тебя обидеть.

– Глупыш.

Она метнула взгляд в сторону прихожей. Дверь открыта, на подоконнике лежит пачка сигарет. Как будто специально! Мне в голову не пришло, спрятать ее или выкинуть в мусорное ведро. Нет, положил, идиот, на видное место, а сам рассказываю про свеклу.

Алла нагнулась надо мной, повисла хмурой тучей, жадно вдохнула воздух широкими ноздрями. Я услышал, как ее легкие затрещали от натуги.

– Курил?

– Немного, – признался я. Теперь уже поздно отпираться. – Это не мои, Феликс оставил сигареты.

Кое-как встав с колен, она одернула халат на груди. Демонстративно надула губы.

– Я тебя вытащила с того света, кормила с ложки, таскала в туалет на своих плечах, стирала, мыла, относилась как к родному ребенку. А ты? – Ткнула она пальцем мне в нос. – Гробишься себя! И все ради одной затяжки! Слабак!

Стеклянный купол опустился на голову. Слабак. Мямля. Ничтожество. Так называли меня последние десять лет. Пальцы на руках заледенели, голос пропал, и появились тени.

– Ш-ш, – послышались знакомые звуки.

Наблюдают сверху, ждут, беспокоятся.

Алла восприняла мое молчание, как упрямство.

– Даже не стыдно? Совсем? Этого я заслуживаю?

Схватив с полки полотенце, она замахнулась, и… Я сжался в комок и закрыл глаза. Тени подставили под удар свои израненные крылья.

– Господи! – услышал я у своего уха жалобный голос Аллы. – Что с тобой, сынок? Я тебя не бью, это только полотенце. Не дрожи, успокойся. Все хорошо, хорошо, хорошо…

Она прижала мою голову к своей необъятной груди, обняла за плечи и тоже задрожала всем телом. Я обхватил руками ее за талию.

Так мы просидели несколько минут, пока меня не отпустило. Тени исчезли.

– Все нормально, – прошептал я. – Мне уже лучше.

Ее пухлые пальчики сильнее вонзились в мою кожу.

– Давай, помолчим. Обними меня.

– Я и так тебя обнимаю.

– Вот и заткнись. А то снова получишь.

Мы еще посидели, пока мой зад не примерз к холодной плитке на полу. Тело у Аллы горячее, сердце стучит громко, руки ласковые. Когда-то и мама меня так же обнимала.

– Все равно ненавижу свеклу, – нарушил я молчание.

– Будешь есть. Куда денешься?

Она выпустила меня на свободу, разжала руки и прислонилась спиной к ванной.

– Лучше я буду голодным.

– Вот и отлично. С сегодняшнего дня свекла будет в каждом блюде.

Железная женщина, сказала – сделала. Теперь ненавистный овощ оказался даже в тарелке с яичницей. На завтрак, обед, ужин. Мы едим мясо, а на гарнир салат из свеклы, супы тоже со свеклой, винегрет, селедка под шубой, свекольный сок с добавлением яблока или моркови, оладья из свеклы, пироги с овощной начинкой.

В воскресенье утром я сам принес деньги мой «домомучительнице». Отдал все до копейки, кроме той суммы, которую потратил на одежду. Она показала, где спрятан сейф, и дала код.

– Здесь только мои документы. Сбережений у меня нет, зарплата находится на карте. Можешь пользоваться ящиком, сколько захочешь.

– Мне не нужен код, – сказал я. – Твой сейф – сама и пользуйся им.

– Зачем тогда ты принес свои деньги?

– Это тебе.

– Мне? С ума сошел?

– Мне они не нужны. Я купил себе все, что надо, остальное приносишь ты.

– Пусть лежат, – решительно отрезала она. – Когда понадобятся – скажешь. Я не трону ни копейки.

– Тогда, я буду платить тебе за комнату и еду.

– Я не возьму.

– А я не буду жить как нахлебник!

– Ты не нахлебник. Я сама тебя впустила в дом. Мы не договаривались ни о какой плате.

– Алла!

– Саша!

– Тогда, что мне сделать для тебя?

– Просто живи!

И мы стали жить вместе.